Путешественница. Книга 2. В плену стихий
Дело в том, что наша с ним беседа затянулась допоздна, мы оба нашли друг друга интересными собеседниками, и в какой-то момент он предложил мне обращаться к нему по имени. — Он сардонически поднял бровь. — Надеюсь, вы не сочтете это фамильярностью с моей стороны, несмотря на краткость нашего знакомства?
— Разумеется, нет! — сказала я и, желая сменить тему, продолжила: — Кажется, вы говорили о пауках и пещерах? При чем тут пещеры?
— В связи с историей о Роберте Брюсе, которую ваш супруг был склонен считать апокрифической. В отношении того, что вдохновило его добиваться трона Шотландии.
— Да, мне эта история известна, — прервала я его.
— Джейми придерживался того мнения, что пауки нечасто поселяются в пещерах, служивших местами человеческого обитания. Мнение, с которым я в основном соглашался, с той лишь поправкой, что особенно большие пещеры, какие, например, имеются на этом острове…
— А здесь есть пещеры? — вырвался у меня удивленный вопрос, и я тут же устыдилась собственной глупости. — Ну конечно, должны быть, раз здесь обитают пещерные рыбы вроде тех, в источнике.
— Такое возможно, хотя и не слишком вероятно, — рассудительно ответил Штерн. — Однако остров Эспаньола — это не атолл, его основа имеет вулканическое происхождение с добавлением кристаллических сланцев, древних отложений, содержащих останки ископаемых организмов, и больших залежей известняка. Известняки по большей части карстовые.
Я налила еще чашку пряного вина.
Лоренц поднял с пола веранды свою котомку.
— Вот, — сказал он, раскрывая ладонь.
Бумага самопроизвольно распрямилась, но лишь частично: поверхность бугрилась, возвышения перемежались впадинами.
— Вот он каков, этот остров. Помните, что говорил отец Фогден о маронах, беглых рабах, нашедших убежище в этих горах? Если им удается скрываться от преследования, то уж, поверьте, никак не от недостатка желания и стараний со стороны бывших хозяев вернуть их. На этом острове есть места, куда, смею предположить, еще не ступала нога человека, ни белого, ни черного.
Воодушевленный моим вниманием, он отпил еще сангрии и продолжил свою лекцию по натурфилософии.

















