Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Я была привита против брюшного тифа, оспы и обычной простуды в версии восемнадцатого века, но это не делало меня бессмертной и неуязвимой, и один бог знал, какая зараза могла прилипнуть к лезвию абордажной сабли, которой португалец нанес мне рану.

Короткого перехода от койки к шкафу, где висела моя одежда, хватило, чтобы меня бросило в дрожь, а тело покрылось потом. Чтобы не упасть, я была вынуждена сесть, прижав юбку к груди.

— Англичаночка! Что с тобой?

В низком дверном проеме появилось озабоченное лицо Джейми.

— Будь добр, зайди сюда на минутку. Хочу тебя кое о чем попросить.

— Вина? Пирожное? А может, супу? Мерфи состряпал для тебя нечто особенное.

Он оказался возле меня в одно мгновение. Тыльная сторона его прохладной ладони коснулась моей разгоряченной щеки.

— Господи! Да ты вся горишь!

— Знаю. Но не переживай, у меня есть от этого лекарство.

Порывшись здоровой рукой в кармане юбки, я вытащила коробку со шприцами и ампулами. Правая рука болела, и каждое движение заставляло меня стискивать зубы.

— Твоя очередь, — криво усмехнулась я, кладя коробку на стол и двигая ее в сторону Джейми. — Я тебя колола, теперь у тебя появилась возможность отплатить мне тем же.

Джейми нерешительно посмотрел на коробку, потом на меня.

— Ты что, хочешь, чтобы я всадил в тебя одну их этих штуковин?

— Ну не то чтобы «всадил», но в принципе да.

— В зад? — скривился он.

Несколько мгновений он молча глядел на меня, потом склонился над коробкой — падавшие в окно солнечные лучи превращали его шевелюру в рыжий костер.

— Тогда объясни, что мне делать, — потребовал он.

Руководствуясь моими подробными указаниями, Джейми произвел все необходимые подготовительные действия, наполнил шприц и передал мне.

Неловко держа шприц левой рукой, я проверила, нет ли воздушных пузырьков, вернула его Джейми и легла на койку ничком. Как ни странно, ничего забавного в этой ситуации мой муж, похоже, не находил.

— Ты правда хочешь, чтобы это сделал я? — спросил Джейми. — Боюсь, у меня руки неловкие.

Это утверждение, несмотря на боль в руке, вызвало у меня смех. Я много раз видела, как его ловкие, сноровистые руки справлялись с самыми разнообразными делами: от приема жеребят у рожающих кобылиц и кладки стен до ошкуривания оленей и набора шрифтов.

И со всем этим он успешно справлялся при дрожащем свете факелов.

— Ну, может быть, — пробормотал он, выслушав мое мнение на сей счет. — Но это не то же самое. Что-то похожее я делал, когда мне случалось заколоть кого-нибудь на войне, но согласись, англичаночка, было бы странно даже думать о том, чтобы совершить что-то подобное с тобой.

Я бросила взгляд через плечо и увидела что он, держа в одной руке смоченный бренди тряпичный тампон, а в другой шприц, нервно кусает нижнюю губу.