Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Он снова закрыл глаза и зачастил по-латыни:

— Ave Maria gratia plena…

Я фыркнула и занялась другим соском.

— Ты повторяешься, — сказала я, когда мне снова потребовалось набрать воздуху. — Прочитал «Отче наш» три раза подряд.

— Удивительно слышать, что я вообще что-то соображаю.

Глаза его были закрыты, на скулах поблескивала выступившая испарина, бедра подергивались.

Я опустила голову и, повинуясь порыву, звонко дунула прямо ему в пупок. Он дернулся и от неожиданности издал звук, который иначе как хихиканьем не назовешь.

— Не делай этого! — сказал Джейми.

— Почему, если мне хочется? — возразила я. — Звук получается такой же, как, бывало, с Бри. Я проделывала с ней это, когда она была малюткой, и ей нравилось.

— Ну, я-то ведь не малое дитя, если ты этого еще не заметила, — буркнул Джейми. — Если уж тебе без этого никак, ладно, делай, но, может быть, чуточку пониже, а?

— А на бедрах у тебя совсем нет волос, — сказала я чуть позже, восхищаясь его гладкой кожей. — Как думаешь, в чем тут дело?

— Корова языком слизала, — процедил он сквозь зубы. — Бога ради, англичаночка!

Я рассмеялась и продолжала свое дело, пока не решила, что хватит.

— Думаю, с тебя достаточно. — Я приподнялась на локтях, убирая волосы с глаз. — Последние несколько минут ты только и делал, что твердил «бога ради» снова и снова.

Джейми со смехом перекатился, повалил меня на спину и навалился сверху всем своим весом.

— Ты раскаешься в этом, англичаночка, — прорычал он страшным голосом.

Я усмехнулась, демонстрируя полное отсутствие и намека на раскаяние.

Он посмотрел на меня сузившимися глазами.

— Ага, вот ты как запела! Ничего, ты еще станешь умолять о пощаде, пока я буду с тобой разбираться.

Я подергала запястьями, крепко зажатыми в его хватке, и изогнулась под ним в предвкушении.

— О, пощады! — простонала я. — Ты зверь!

Он фыркнул и прижался лицом к моей груди, белеющей, словно жемчуг, в тускло-зеленом водянистом свете.

К ужину мы сильно опоздали.

За ужином Джейми, не теряя времени, принялся выспрашивать насчет миссис Абернэти из Роуз-холла.

Макивер нахмурился, постукивая ножом по столешнице, как будто это помогало думать.

— Хм, вроде бы слышал я это имя, но сейчас, хоть убейте…

— Конечно слышал, — прервала его жена, оторвавшись от наставлений служанке, касавшихся горячего пудинга.

 — У них плантация выше по реке Йалла, в горах. В основном сахарный тростник, немножечко кофе.

— О да, как же! — воскликнул ее муж. — Ну и память у тебя, Рози.

Он лучезарно улыбнулся жене.

— Я бы, скорее всего, тоже ничего не вспомнила, — скромно призналась миссис Макивер, — если бы не тот священник из церкви Новоявленной Милости. Он тоже спрашивал о миссис Абернэти на прошлой неделе.