Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Он слегка поморщился, потом покосился на меня и выпалил:

— Видно, придется просить о помощи Джона. Как по-твоему, должен я это сделать или нет?

Некоторое время я ехала молча, потом кивнула в знак согласия.

Мне эта идея не нравилась, но речь шла о жизни Айена, и такие мелочи, как нравится мне это или нет, не имели значения.

— Однако, Джейми, по-моему…

— Догадываюсь, — перебил меня он. — Ты хочешь сказать, что отправишься со мной?

— Да, — решительно ответила я. — В конце концов, вполне возможно, что Айен ранен или болен, и тогда…

— Ладно, уговорила, — не без раздражения сказал Джейми.

 — Только уж будь добра, англичаночка, сделай мне одно малюсенькое одолжение. Постарайся не оказаться убитой или разрезанной на кусочки, ладно? А то ведь это зрелище может ранить мое чувствительное сердце.

— Ладно, постараюсь, — пообещала я и направила свою лошадь ближе к его коню.

Так, бок о бок, под капелью с мокрых древесных крон, мы и ехали по направлению к Кингстону.

Движение по реке, несмотря на ночное время, оказалось на удивление оживленным. Причину этого пояснил Лоренц Штерн, настоявший на том, чтобы сопровождать нас.

По его словам, большая часть плантаторов, чьи владения находятся выше, в холмах, использует реку как основную линию связи с Кингстоном и гаванью. Удивляться этому не приходилось: дороги, если они вообще существовали, находились в ужасном состоянии. После каждого сезона дождей их поглощала бурно разраставшаяся тропическая зелень.

Так и вышло, что, вопреки моим ожиданиям, русло оказалось вовсе не пустым. В то время как мы шли под парусом вверх по течению, навстречу нам попались сначала два маленьких суденышка, а потом еще и здоровенная баржа, высоко нагруженная бочками и тюками, что делало ее похожей на громоздкий зловещий черный айсберг.

Рабы, с помощью шестов удерживавшие судно в фарватере, низкими голосами переговаривались на незнакомом мне языке.

— Было весьма любезно с вашей стороны отправиться с нами, — сказал Джейми Лоренцу.

Мы плыли на маленькой одномачтовой посудине, едва вместившей меня, Джейми, шестерых шотландских контрабандистов да еще и Штерна. Но, несмотря на тесноту, я тоже была рада обществу Штерна: он буквально распространял вокруг себя атмосферу флегматического спокойствия, что при нынешних обстоятельствах было отнюдь не лишним.

— Должен признаться, меня подвигло любопытство, — отозвался Штерн, обмахиваясь расстегнутой рубашкой, чтобы охладить вспотевшее тело, и в темноте я только и видела движущиеся пятна, обозначавшие белую ткань. — Видите ли, перед этим я встретил одну леди.

Я помедлила, потом осторожно спросила:

— И что вы о ней думаете?

— О, это была весьма приятная особа, такая… обходительная.