Путешественница. Книга 2. В плену стихий

Сквозь мокрую ткань рубахи я ощущала горячие и твердые изгибы его спины.

— Черт возьми! — выдохнул Джейми, отстранившись, чтобы развязать шнур на штанах. — Надо же, они ко мне прилипли! Мне их не снять!

Фыркая от смеха, он несколько раз дернул за шнурок, но набухший от воды узел поддаваться не собирался.

— Нужен нож! — воскликнула я. — Где у тебя нож?

Фыркая при виде того, как Джейми отчаянно пытается выпростать из штанов мокрую рубашку, я принялась шарить на письменном столе, среди вороха бумаг. Под руку, естественно, попадалось все, что угодно, кроме ножа.

Я нашла только костяной ножик для вскрытия писем, выполненный в виде руки с заостренным пальцем. Взяв его со стола, я ухватила Джейми за шнур и потянула, пытаясь разрезать мокрый узел.

Он вскрикнул и отпрянул.

— Англичаночка, бога ради, осторожнее! Что толку снимать с меня штаны, если по ходу дела ты меня оскопишь?

Нам, ошалевшим от вожделения, это показалось достаточно забавным, чтобы покатиться со смеху.

Порывшись в хаосе своей койки, он достал кортик и принялся торжествующе им размахивать. Спустя мгновение шнурок был разрезан и мокрые штаны свалились на пол.

Джейми схватил меня, поднял и повалил на стол, сбрасывая бумаги и перья. Задрав юбки выше талии, он схватил меня за бедра и навалился, раздвинув мои ноги. Он был как огненная саламандра в холодной шкуре: когда мокрая рубаха коснулась моего голого живота, я охнула, а потом охнула снова, услышав шаги.

— Прекрати! — прошипела я ему в ухо. — Кто-то идет!

— Слишком поздно! — выдохнул он. — Или я сейчас же возьму тебя, или умру!

Он стремительно вошел в меня. Я впилась зубами в его плечо, покрытое мокрой, просоленной рубахой, но он не издал ни звука.

Два толчка, три… Я обхватила ногами его ягодицы, и лишь его рубашка приглушала мои стоны. Мне уже было все равно, что кто-то может войти.

Он овладел мною быстро и всецело, входя в меня снова, снова и снова, конвульсивно содрогаясь в моих объятиях с торжествующим рычанием.

Спустя пару минут дверь распахнулась и в разгромленную каюту заглянул Иннес. Его карие глаза отметили беспорядок на письменном столе, скользнули по мне, сидящей на койке, вспотевшей и взъерошенной, но одетой, и остановились на Джейми, который рухнул на табурет, как был, в одной мокрой рубашке, тяжело дыша и убирая с лица рыжие волосы.

Ноздри Иннеса слегка расширились, но он ничего не сказал. Он вошел в каюту, кивнул мне, наклонившись, полез под койку и вытащил оттуда бутылку бренди.

— Для китаезы, — пояснил мне Иннес. — Ему от простуды нужно.

Он повернулся к двери, но задержался, задумчиво покосившись на Джейми.

— Вы могли бы потребовать от мистера Мерфи сварить вам какой-нибудь бульон на том же основании, Макдью.