Путешественница. Книга 2. В плену стихий

С красноречивым выражением лица Жозефина удалилась и вскоре вернулась с нескладным, долговязым юношей лет двадцати. Он был одет в откровенно старомодный плащ, широкие, без пряжек, штаны, болтающиеся вокруг тощих ног, свисающие чулки и самые дешевые деревянные сабо.

Грязная черная шляпа, вежливо снятая, открыла худощавое умное лицо, украшенное негустой каштановой бородкой. Поскольку бороду в Гавре не носил почти никто, кроме нескольких моряков, еврея в этом визитере можно было бы узнать даже без блестящей черной ермолки.

Юноша неловко поклонился мне, потом Джейми, одновременно возясь с лямками своей торбы.

— Мадам, — сказал он с быстрым кивком, отчего заплясали кудрявые локоны на его висках. — Месье. С вашей стороны очень любезно принять меня.

Он говорил по-французски странно, с напевной интонацией, поэтому было трудно следить за его речью.

Хотя я полностью поняла предубеждение Жозефины против этого визитера, но у него были такие большие и бесхитростные голубые глаза, что я невольно улыбнулась, невзирая на его непрезентабельный вид.

— Это мы должны быть благодарны тебе, — сказал Джейми.

Меняла кивнул, над жиденькой юношеской бородкой расцвела улыбка.

— Да, Мейер. Мне не составило труда: я уже находился в городе.

— И все же ты приехал из Франкфурта, верно? Неблизкий путь, — вежливо сказал Джейми.

Он улыбнулся, оглядев наряд Мейера, который выглядел так, словно был извлечен из мусорной кучи.

— И пыльный к тому же, — добавил он. — Хочешь вина?

Мейер смутился, но, открыв и закрыв рот несколько раз, кивнул в знак согласия.

Его смущение, однако, исчезло, стоило ему развязать торбу. Судя по внешнему виду, этот бесформенный мешок мог содержать в лучшем случае смену потрепанного белья или скудный походный обед, но когда его открыли, оказалось, что внутри находится деревянная рамка с ловко устроенными гнездами, где примостились крохотные кожаные мешочки.

Мейер достал сложенный квадратный кусок ткани, развернул его и торжественно расстелил на столе. Открывая один за другим мешочки, он стал бережно выкладывать блестящие кругляши на синий бархат.

Его голос звучал мягко, а руки то уверенно поглаживали край слегка потертой монеты, то покачивали ее на ладони, демонстрируя ее полновесность. Когда он поднял глаза, в них отражался блеск драгоценного металла.

— Месье Фрэзер сказал мне, что вы желаете осмотреть как можно больше греческих и римских раритетов. Конечно, я захватил не все, но у меня их немало. И я могу послать во Франкфурт за остальными, если пожелаете.

Джейми улыбнулся, покачав головой.

— Боюсь, что у нас нет времени, мистер Мейер.