Работа над ошибками (СИ)

Чего же он вдруг ополчился? Может, вот только нервничаю в последнее время немного, на сына покрикиваю. А больше ничего. Неужели из-за подобных мелочей Никита примчался меня воспитывать?

— И не делай вид, что не понимаешь, о чем речь!

— Но я действительно не понимаю!

Никита откинулся на стуле и с любопытством меня разглядывал. Можно подумать, в первый раз видит.

Я не спешила узнать, чего он хочет, несмотря на разъедавшее изнутри любопытство. Надо знать Никиту. Уж если он начал говорить, то выложит все до конца. Главное, не торопить его, не подталкивать. Димка в этом очень похож на своего дядю. И я сейчас частенько пользуюсь слабостью сына, как когда-то пользовалась слабостью брата. Зря некоторые думают, что прожитые годы сильно меняют людей. Ничего подобного. Мы просто приучаемся лучше скрывать свои недостатки. И только.

— Потрясающе! — наконец проговорил Никита, вдоволь налюбовавшись моим искренним непониманием. — Все вокруг все знают и обо всем догадываются. Только не моя сестра. Которой, кстати, это больше всех касается.

Тут до меня дошло-таки, о чем он толкует. Я неторопливо вернула сковородку на плиту. Сняла фартук. Села напротив Никиты. Приготовилась к нелегкому объяснению.

— Ты про Ивана? — уточнила для себя на всякий случай.

— А про кого еще? — театрально изумился брат. Как бы в недоумении, потряс головой. И занялся своим свитером. Изучал его так, словно это был неизвестный науке объект. Между прочим, весьма славненький объектик: бежевый; очень аккуратной ручной вязки; с абстрактным черно-белым рисунком. Наташка вязала. Она у Никиты на всякое рукоделье мастерица.

— Чем же мое поведение тебя так возмущает?

Никита соизволил оторваться от созерцания свитера. Вскинул голову и произнес с расстановкой:

— Тем, что ты, как страус, сунула голову в песок. Спряталась от проблем.

— О каких проблемах… — начала я, потихоньку заводясь. Но Никита не дал мне закончить, безжалостно перебил:

— Мне Иван звонил. Насчет тебя. Два раза.

Вот уж не знала, что Иван продолжает поддерживать отношения с моим братом. Когда-то давно, еще в школе, кажется, в шестом классе, Никита увлекся физикой. Интересы Никиты и Ивана стали постепенно расходиться. Процесс этот шел очень медленно, но все-таки шел. Годам к двадцати их дружба замерла. Потом был новый всплеск отношений. Оба увлеклись запрещенной литературой. Иван, по слухам, познакомился и активно общался с диссидентами. Никита, хоть и свел друга с этими людьми, по-настоящему политикой не увлекался. Ему было некогда. Он по уши погряз в науке. От Ивана с его идеями и лозунгами вежливо отбрыкивался. Иван понял и отстал. Они сохраняли хорошие отношения. Изредка пересекались где-нибудь в компаниях. Но и только.

Мне казалось, Иван и Никита давно стали не интересны друг другу.