Работа над ошибками (СИ)

Еще он мне книги приносит, читать заставляет. Я уже много чего прочел, много чего обдумал. А здесь не понимаю…

— Да… ну, не все в жизни правильно. Наоборот, много неправильного. Нечестного, что ли… Ты вот галстук получила и радуешься…

— А разве это не праздник?

— Для кого-то, может, и праздник. Но для тебя?! Не понимаю…

— А я тебя не понимаю!

Иван внимательно посмотрел мне в лицо.

— Маленькая ты еще, вот что.

— Ага. Зато ты очень большой.

Я обиделась. Надо было сразу домой идти. До того, как он этот дурацкий разговор начал. На Ивана смотреть уже не хотелось. И ничего особенного в его профиле нет. И нос не горбинкой, какой положен настоящим героям. Я обвела взглядом пока еще голые кусты и деревья. Посмотрела на свое пальто. А там… У пальто не хватало средней пуговицы.

Кошмар! Оторвалась, когда я с ходулей падала, не иначе. Теперь отец спуску не даст. Недели три пилить будет, что я вещи не берегу. Ну, и всякое такое. Ему не пуговицы жаль, ему меня воспитывать надо. Он маме в вопросах воспитания давно не доверяет. Сам за мной, как коршун, следит.

Пришлось встать на коленки и шарить по земле рукой. В сумерки разве углядишь темно-зеленую пуговицу?

— Ты чего это, Катерина? — опешил Иван.

— Пуговицу потеряла, — горестно созналась я, продолжая рукой ощупывать все вокруг своих коленок. — Если не найду, отец меня съест. Прямо с потрохами.

— Сейчас помогу, — хмыкнул Иван и плюхнулся рядом со мной.

Мы искали эту злосчастную пуговицу минут десять, не меньше. Даже колени начали ныть. И руки оказались ободранными, пальцы немного саднило. Нехорошее чувство потихонечку охватывало меня. Еще за грязные чулки дома попадет, как пить дать.

Наконец Иван вскинул голову:

— Кать! Кажется, нашел. Твоя?

Я подползла ближе, чтобы рассмотреть ее. Вроде, моя. Не очень-то видно. Разглядывала ее, разглядывала. А Иван разглядывал меня.

— Ну и глазищи же у тебя, Катерина, — еле слышно пробормотал он. И не успела я опомниться, как он чмокнул меня в щеку. Вот это да! Нужно было что-то сказать или сделать. Но что? Сказать, мол, так не поступают, так нельзя, мне это неприятно? А если приятно, но боязно? И вообще… мы же не взрослые!

В такой растерянности мне еще не приходилось бывать. Мы сидели на земле и смотрели друг на друга. В темноте не рассмотреть, что там у Ивана в глазах. Может, это он так посмеяться надо мной решил?

Где-то недалеко были слышны чьи-то быстрые шаги. Надо уходить. Не дай бог, увидят знакомые, неприятностей тогда не оберешься. Но меня словно к земле приклеило. И Иван не шевелился.

Совсем рядом стоял мой отец — злой и возмущенный. Его окрик прозвучал, как удар хлыста. Мы даже вскочить не успели.

— Что вы тут делаете?

— Пуговицу ищем, — пролепетала я, холодея от страха. Иван разжал ладонь и показал пуговицу. Бесполезно.