Работа над ошибками (СИ)

Для моего папы это не являлось оправданием.

— Марш домой! Сию секунду! — скомандовал отец.

Я поднялась с колен. Взяла у Ивана свою пуговицу и, повесив голову, пошла, куда отец направил. Различные наказания, одно суровей другого, представали перед моим мысленным взором. Мы не попрощались с Иваном, но я боялась даже махнуть рукой. И все же что-то заставило меня остановиться. Я пересилила свой страх и оглянулась. Иван стоял на ногах. Руки в карманах. Набычился. Смотрел недобро.

— Если я еще раз увижу тебя рядом с моей дочерью, руки-ноги повыдергиваю, — с непонятной мне ненавистью пообещал отец.

— Много на себя берете, — схамил Иван. Не дожидаясь ответной реакции, пошел в другую сторону. Удалялся такой самостоятельный, такой независимый. Насвистывал. Опять последнее слово осталось за ним. Я невольно ему позавидовала — мне бы так. Но вот именно так не получалось никогда.

Дома выяснилось, что это Никита сказал отцу, где меня нужно искать. У него сорвались опыты, Марк Иосифович заболел. Никита забрел в районную библиотеку, но долго высидеть там не смог. Выбор литературы в читальном зале был небогатый. Он взял пару брошюр на абонемент и вернулся домой. А дома, естественно, поинтересовались, где он потерял сестру. Мысли Никиты оказались заняты несостоявшимися опытами, и он сначала ответил правду, а уж потом подумал, стоило ли это делать.

Теперь он смотрел на меня виноватыми глазами, старался во всем угодить. Куда уж там! Обида на брата переполняла до краев. Ведь именно из-за него на меня весь вечер кричали. Отец наложил запрет на мороженое, кино и вечерние прогулки. Но самое главное: мне запретили даже смотреть в сторону Ивана. А ведь чудеса только начинались. Начинались, да тут же и закончились. Когда я возвращалась домой, мне очень хотелось поделиться происшедшим с Никитой. Теперь — дудки!

Я вообще замолчала. Переживала про себя эту историю долго. Тем более, отец грозился пойти в школу, все рассказать и тогда с меня снимут галстук. А что «все», он не объяснял. Мои же чувства были такими противоречивыми — просто ужас. С одной стороны, виновата как никогда. Я действительно чувствовала себя провинившейся. С другой стороны, а в чем собственно виновата? Что такого плохого сделала? Не понимала. Вот и молчала. Нужно было о чем-нибудь спросить — спрашивала. Спрашивали меня — отвечала. Но не больше. Все думала, думала.

Иван был объявлен врагом семьи. Даже Никите запретили с ним дружить. Никита пытался добиться справедливости у мамы. Где там! Мама, как улитка, спряталась в свою раковину. Она никогда по-настоящему не пыталась нас защитить, все время уходила в тень отца. Вот и получалось, что истинными нашими воспитателями были бабушка и отец. Личности сильные, неординарные. Только бабушка была далеко. Отец же — рядом.