Работа над ошибками (СИ)

Что касается коммунистов, то им не сочувствовала с тех пор, как научилась самостоятельно думать. Голосую не за партии, а за программы, которые мне интересны. И в 91-м неделю вместе с демроссовцами отсидела у «Белого дома», за это Лидуся меня потом целый год поедом ела. Утверждала, что бросить Димку на старую бабушку мог только Павлик Морозов. Ну, а с директором сшибалась, сшибаюсь и сшибаться буду. Он развел в школе бардак, каковой не имеет ничего общего с демократией. Назвать Валерия Петровича демократом — значит, необоснованно ему польстить. Тем не менее, предпочитаю воевать с ним и с его анархией лицом к лицу, а не подписывать «телеги».

— Вот уж не думала, Екатерина Алексеевна, что вы такая! А казались культурной, грамотной женщиной. И воспитанной. Со стороны поглядеть, так вы на отца своего похожи. Оказывается — ничего общего!

Похожа я на отца. Еще как похожа. Непримиримостью, что ли? Все замечают. Даже Димка мне недавно об этом сказал. Хотя, вот уж на кого я бы не хотела походить, так это на папу. Он честен, прям, никогда не подпишет такого рода письмо. Только не понимает, не хочет понимать и признавать право других людей иметь свои взгляды, убеждения, свои чувства. Люди для него как винтики механизма. Любой можно заменить, а еще лучше — подогнать под стандарт.

Грымзы наконец ушли, продолжая громко возмущаться, и потрясая драгоценной бумажкой. Тяжело вздохнув, я вернулась в кабинет. Настроение испорчено. Считай, урок сорван.

И точно. Гаврилкина с Перепелицыным потихоньку обнимались, Петров дирижировал воображаемым оркестром. Остальные с упоением обсуждали красные чулки молоденькой биологички. При моем появлении шум начал затихать. С последней парты в углу, у окна, поднялся долговязый лохматый Макаров — нахал и грубиян.

— Екатерина Алексеевна! Давайте пойдем по домам, — с неподражаемыми ленивыми интонациями в голосе протянул он. — Урок последний. И до конца осталось всего пять минут.

— Садись, Макаров. Тебя я успею спросить. Тем более, не пять минут осталось, а добрых пятнадцать.

— Ну, да! Вы пол-урока пропадали. Отдохнули. Вам, значит, можно? И кстати, чем это вы там занимались? Какую-нибудь подпольную коммунистическую организацию создаете?

Мне стало смешно. Вот ведь, занимались своими делами, а подслушать все же не забыли. И, как всегда, слышали звон, да не знают где он.

— Ну, Миша, — улыбнулась ему. — Всем давно известно, что я махровая коммунистка. И ты, как ярый защитник демократии, расстреляешь меня из рогатки. Но только после урока.

Сказала и подумала: не слишком ли много политики вокруг? Вон даже отроки на ней слегка зациклены. Что уж о взрослых говорить? Политика и деньги, деньги… А как же просто жизнь? И любовь? И мы сами с нашими простыми радостями и горестями?

Ребята загалдели, заулыбались.