Работа над ошибками (СИ)

От обиды за испорченный наряд. Что теперь дома будет?! И кинулась на Ремизова. Била Витьку в нос, в глаз, под дых. Царапалась и кусалась, отбиваясь от Мирного с Котовым. Силы иссякали. И не только у меня. Витька Ремизов уже давно высмаркивал кровь в сторонке. Но еще с двумя пацанами мне никогда бы не справиться.

Я вдруг вспомнила про Айвенго, про Ревекку. Пожалела, что не могу быть такой, как они. И в ту же минуту мне в голову пришла блестящая мысль. Наверное, от отчаяния. Котов был высоким. На полторы головы выше меня, потому я выбрала его. Неожиданно вцепилась ему в уши. Вцепилась крепко. И поджала ноги.

Валерка взвыл. Он меня бил, пихал, пытался разжать мои руки. Сашка Мирный тоже прилагал все усилия. Как бы не так! Мои пальцы свело судорогой. Теперь я и сама не смогла бы их разжать.

— Убери от меня эту дуру, Сашка! — уже плакал Котов.

Только идущие из магазина женщины, усталые и сердитые, с полными авоськами в руках, сумели растащить нас в разные стороны.

Растерзанная и в крови, вернулась я домой. Без хлеба. И без денег. Потеряла их в драке. Тогда отец во второй раз в жизни достал из шкафа свой ремень с широкой солдатской пряжкой.

— Ну, хватит. Мое терпение лопнуло.

Я испуганно смотрела на отца. Первая порка до сих пор помнилась очень отчетливо.

— Во-первых, ты потеряла деньги. Во-вторых, испортила новое праздничное платье. А, в-третьих, сколько можно драться?

Отец спокойно объяснял. И спокойно примерял ремень к руке.

— Но Витька меня первый ударил! Он всегда ко мне пристает. Спроси у Никиты.

— А что Никита? — вскинул брови отец. — Никита — мальчик, а не дерется никогда.

Это правда. Никита никогда не дрался. Он умел так посмотреть на желающих помахать кулаками, что они расступались. Да и на улице мой брат почти не бывал. Кажется, прекрасная наука физика захватила его целиком. На нашем письменном столе лежали вузовские учебники, громоздились ободранные коробки с приборами, магнитами. Из ящиков то и дело выпадали разных размеров паяльники. По вечерам в комнате невозможно было дышать — пахло канифолью и разной подобной дрянью.

Никите некогда было драться. А мне было когда. Свободного времени — вагон и маленькая тележка. Что поделать, если у меня нет никаких увлечений, кроме книг? И если я не умела уничтожать своих врагов одним взглядом?

— Папа! Я больше не буду!

— Ну, уж нет, — хмыкнул он.

Я хотела расплакаться. Но опять вспомнила про Ревекку. Насупилась. Пусть порет, переживу как-нибудь.

И правда. Перенесла наказание без криков и слез, только губы кусала. Да и отец не увлекался на этот раз. Был спокоен. Убирая ремень в шкаф, заметил как бы мимоходом:

— Надеюсь, и ты нос расквасила этому Ремизову.

Положим, что и расквасила.