Рафаэль

Лицо сделалось похожим на скелет: кожа высыхала, пока я питалась. Она так резко рухнула на колени, что если бы я вовремя не убрала свой нож, она бы напоролась на него по инерции. За своим ножом она не потянулась — для этого было уже слишком поздно. Я продолжала держать ее за запястье, но убрала свой нож, чтобы она не поранилась об него.

— Скажи, что сдаешься, пока еще можешь говорить. — Велела я.

— Сдаюсь, сдаюсь, я… сдаюсь. — Прошептала она наконец, когда ее веки затрепетали. Повезло ей, если она может вырубиться. Никогда не видела, чтобы кто-то терял сознание в процессе этого дела — неважно, я эту штуку проворачивала или Обсидиановая Бабочка.

Если я не остановлюсь, эта женщина превратится в иссохшую шелуху, как пустынная мумия, и при этом сохранит способность кричать.

— Анита. — Позвала меня Клодия. — Она сдалась.

Я поняла, что не остановилась, и по-прежнему пила ее, кожа об кожу. Пришлось набрать побольше воздуха в легкие и медленно выдохнуть — только тогда я смогла запустить энергию в обратную сторону. Для того, чтобы забрать силу, необходимо стремление, и его же ты используешь, когда возвращаешь ее назад.

Жизнь и смерть — две великие силы, что заставляют вертеться этот мир.

Ее кожа стала разглаживаться, а тело вновь становилось юным и прекрасным, однако, стоя на ступеньках, где она рухнула на колени, Роза смотрела на меня своими темными глазами, и высокомерие в них сменилось ужасом. Мне никогда не нравилось смотреть на то, как мои действия вгоняют кого-то в ужас, но, может, в этот раз подобное остановит других от попыток напасть на меня и помешает им рискнуть своими шкурами этой ночью? Если, напугав кого-то до чертиков, ты спасешь жизнь ему или кому-то еще, то это того стоит.

— Возвращайся на свое место, Роза. — Сказала я, и мой голос был нежным, как будто она была больной, а я пыталась отправить ее обратно в постель, чтобы она отдохнула.

— Никогда больше меня не трогай. — Полупридушенным от страха голосом пробормотала она.

Я отпустила ее запястье и шагнула на ступеньку ниже. У Розы по-прежнему был нож, и она наверняка знала, как им пользоваться. Чувства вины и жалости за то, что я с ней сделала, было недостаточно, чтобы рискнуть своей жизнью, или даже просто возможностью получить новую рану.

Меня чертовски задолбали веркрысы со своими бесконечными боями.

Спиной я ощутила ведьм еще до того, как обернулась и увидела их. Сила Невы плыла впереди нее, как группа марширующих, которые заранее оповещали всех, что надвигается нечто стремное.

Клодия вклинилась между мной и Розой.

— Здесь я разберусь. — Сказала она, и это означало, что либо она и вправду меня защищает, как положено телохранителю, либо просто не горит желанием якшаться с ведьмами. Я тоже не горела, но Клодия первой застолбила это место.