Рафаэль

Перемена в нем была такой резкой и необычной, что фактически сбивала с ног — это было видно по телу Гектора, и удивило не только меня.

Пьеретта наклонилась к моей шее так, словно хотела меня обнюхать, но таким образом она скрыла свой шепот:

— Еще рано для драки. Ее нужно отложить.

— Мы не бьемся за место царя перед лицом чужаков. — Заявил Гектор, но его голос уже не был таким пленительным.

— С этим можно работать. — Шепнула Пьеретта, как будто она сама могла как-то работать с тем фактом, что Гектор не хотел начинать драку здесь и сейчас.

— В раздевалке ты угрожал Аните.

Если бы к тому моменту, как ты меня убил, она бы все еще была здесь, ты бы овладел ею, уничтожил вампиров и всех, кого она любит, руками веркрыс.

— Я этого не говорил.

— Ты угрожал Аните изнасилованием после того, как убьешь меня?

— Ей не следует здесь быть.

— Ответь на вопрос, Гектор — позволь нам почувствовать правду.

— Этой ночью ее привел сюда ты. Ее едва не убили снаружи.

Рафаэль изменил свой вопрос:

— Ты угрожал изнасилованием Клодии после того, как станешь царем?

— Как царь я получил бы право просить любую женщину, какую захочу.

— Просить, но не брать. — Возразил Рафаэль.

— Царь не просит о том, что принадлежит ему по праву.

Рафаэль повысил голос, отстранив от себя микрофон, так что эхо получилось отличное:

— Ты сказал Клодии, что изнасилуешь ее?

В толпе послышался гомон: «ответь ему», «почему ты не отвечаешь?» и «почему он не отвечает?». Женщина, стоявшая рядом с нами, заметила:

— Если бы он изнасиловал Клодию, то ни одна из нас не была бы в безопасности.

Она была чертовски права. А толпа скандировала: «ответь, ответь, ответь»…

Гектор тоже повысил голос, но он свой микрофон не отстранил, так что его ответ прозвучал как скулеж:

— Да! Я убью тебя, а потом трахну Клодию и Аниту, и ту кошку, что вы притащили сегодня!

Это было дерзкое заявление, но я даже не разозлилась и не испугалась, потому что совершенно точно знала, что никого их нас троих он не получит, особенно если мы не захотим с ним сотрудничать.

Сидевшая у меня на коленях Пьеретта выпрямила спину:

— Падме не стоило угрожать мне, а вас двоих ему нужно оставить в покое.

Рафаэль рассмеялся, и не он один. Народ в толпе присоединился к нему — немногие, но их было достаточно.

Гектор оскалился в его сторону и сказал:

— Этой ночью я убью тебя, Рафаэль, и когда я стану царем, никто больше не будет смеяться.

— Даже если ты убьешь меня сегодня, Гектор, тебе уже никогда не стать царем.

— Хватит болтать, старик, пришло время умирать.

— Гектор, ты говоришь так, словно не знаешь наших законов.

— Чтобы стать царем, мне нужно просто убить тебя, старик, вот и все, что мне нужно знать.

— Позволь Клодии объяснить тебе твою ошибку. — Ответил Рафаэль и передал ей микрофон.