Рандеву с водяным

А так все на месте. И учебники еще тоже кое-какие пропали.

— Учебники?! — воскликнула я. — Какие учебники?

— Ну, учебники, по которым девочки в университете учились, — сказала Катерина Николаевна.

— А как вообще было обставлено исчезновение девочек? — спросила я. — Дома же почти все время кто-то находится. Либо вы, либо их мать.

— Да мы со Светой, когда девочки исчезли, уж ломали голову, чуть вовсе не сломали, — сокрушенно ответила Катерина Николаевна. — По всему выходит, что девочки выносили вещи несколько дней потихоньку и по частям. И должно быть, им этот змий, их отец, помогал в этом! А когда они все вещи забрали, то враз и испарились!

— А раз уж мы заговорили о змиях, вы не припомните, чтобы девочки жаловались на страшного незнакомца, который их преследовал после занятий в университете? — спросила я.

— Преследовал? — испуганно переспросила Катерина Николаевна. — Как он выглядел?

— Высокий, худой и лысый.

— В темно-зеленом плаще! — воскликнула Катерина Николаевна. — Так?

— Да, — кивнули мы. — Вам девочки про него рассказывали?

— Какие там рассказы! — замахала руками Катерина Николаевна. — Я сама своими глазами его видела. И чуть со страху не померла. Это же надо такое чудище и свободно по улицам бродит. Ему бы в зоопарке сидеть.

— А где вы его встретили?

— Так в том-то и дело, что нос к носу возле нашего парадного столкнулась! — воскликнула Катерина Николаевна. — Он в дом попасть пытался. А как меня увидел, так в сторону отошел и наблюдал, как я код набираю. Я набрала, а он за мной шасть! Только не учел, что у нас консьержка сидит. Баба Тоня. Она раньше в женском общежитии прядильной фабрики работала. Так ей никакие мужики не страшны. Она как смекнула, что дело неладное, сразу ко мне на выручку кинулась. Вдвоем мы этого типа из дома и выставили.

— А что он сказал? — спросила я. — Он вам объяснил, к кому он идет?

— В том-то и дело, что нет! — расстроенно ответила Катерина Николаевна. — Он вообще ни единого словечка не проронил. Словно немой. И знаете, так мне страшно от его молчания сделалось, что прямо жуть. Мне баба Тоня уж потом призналась, что и на нее этот тощий мужик страху нагнал. Глазищи у него огромные и черные, словно провалы. А сам бледный. Будто бы больной. Жуть! Так это он, выходит, к нашим девочкам прорваться пытался! Господи, страх какой!

— Но вы с ним справились, вы молодцы! — похвалила я ее.

— Да как сказать, — с сомнением проронила Катерина Николаевна. — Конечно, можно считать, что мы его выгнали. Только, по правде сказать, это не мы его выгнали, а он сам повернулся и ушел. Когда баба Тоня шум такой подняла, что из других квартир жильцы выглядывать начали, он и ушел.

— А больше вы его не видели?

— Нет, — покачала головой женщина. — И вообще я об этом случае забыла.