Тайна повесы

Разве присутствие ее в его квартире не выходило за рамки приличий? Майкл не знал наверняка. Они с ней оказались в крайне необычном положении, так что едва ли правила, уместные для принятого порядка вещей, можно было применять к их ситуации.

Устроившись, Франческа с минуту молча теребила ткань своего платья, очевидно нервничая. Наконец, посмотрев ему в лицо, она с душераздирающей искренностью заявила:

– Я по тебе соскучилась.

Майклу почудилось, что стены смыкаются над его головой.

– Франческа, я…

– Ты был мне другом, – не без укоризны продолжила она. – Если не считать Джона, то самым близким другом, а кто для меня ты теперь, я не знаю.

– Я… – Майкл чувствовал себя слабым никчемным идиотом. Груз вины уничтожал его все это время, а теперь взгляд ее синих глаз поверг его окончательно.

Хотя в чем он себя винил? Майкл и сам уже не знал. Просто чувствовал, что виноват, виноват во многом. Вина за все навалилась на него неподъемным грузом, и он с трудом понимал, где виноват, а где все-таки нет.

– Что с тобой происходит? – спросила она. – Почему ты меня избегаешь?

– Не знаю, – ответил он, так как не мог солгать ей, заявив, что вовсе не избегает ее. Франческа слишком умна, чтобы в это поверить. Но сказать ей правду он уж точно не посмел бы.

Ее губы задрожали, и она прикусила нижнюю. Майкл был не в силах оторвать взгляд от ее рта и ненавидел себя за желание, которое в этот момент пробудилось.

– Я думала, мы друзья, – шептала она.

– Франческа, не надо.

– Ты был так мне нужен, – продолжила она. – Ты нужен мне и сейчас.

– Я тебе не нужен, – сказал он. – У тебя есть сестры и целых три матери.

– Я не хочу говорить с сестрами, – заявила она более спокойно. – Они ничего не понимают.

– Тогда мне тем более не понять, – сказал Майкл, от безнадежности тон получился резче, чем он хотел.

Она с осуждением посмотрела на него.

– Франческа, ты… – Подавив желание воздеть руки к небесам, он скрестил их на груди. – У тебя же был выкидыш.

– Да, – только и сказала она.

– Чем я могу помочь в такой ситуации? Тебе стоит поговорить с женщиной.

– Разве ты не в состоянии сказать мне, что сожалеешь?

– Я уже говорил, что очень сожалею!

– А сказать это искренне ты тоже не можешь?

Что эта женщина от него хочет?

– Франческа, я говорил совершенно искренне.

– Меня одолевает такой гнев, – с каждым словом голос Франчески звучал все громче, – такие печаль и горе. А когда я смотрю на тебя, то не понимаю, почему ты не чувствуешь того же."

"С миг Майкл не мог пошевелиться.

– Никогда больше так не говори, – прошептал он, чувствуя, как волной накатывает гнев.

– Что ж, у тебя весьма необычный способ демонстрировать свое огорчение.