Разве я могу быть счастлив без тебя

Даже такой сильный воин как Джеймс, не смог удержаться от охватившего его удивления.

Один покачал головой и отвернулся. Он и себе не мог ответить на этот вопрос, что уж говорить о других.

— Все уже решено, — решительно сказал Один.

Тяжело вздохнув, Джеймс отошел в сторону. Он не собирался спорить с Одином, просто новость оказалась для него просто оглушительной. Он задумчиво уставился вдаль, в его памяти всплыли слова Лиры, когда она заклинала его поговорить с Одином. Тогда он отказался, но сейчас все больше удостоверялся в том, что в словах Лиры была доля правды. Он не мог вспомнить все, что она говорила ему, ведь тогда он не воспринял все это всерьез.

— Мне необходимо развеяться, и я собираюсь на охоту. Мне бы пригодился кто-то, кто будет прикрывать мою спину.

Они по-прежнему искали того, кто посмел выпустить стрелу в Одина, но пока все было безрезультатно. Да и погода не жаловала. Постоянные дожди смывали любые следы, которые могли остаться на земле.

Джеймс согласно кивнул. Ему и самому требовалась небольшая передышка. И охота была как никогда подходящей.

Ева смотрела на сухарик, размышляя о том, каким вкусным он был. Она не помнила, как прошли эти три дня, но по рассказам Лиры, сидящей как раз напротив, узнала, что все это время Один был рядом.

— Ешь. По утрам беременные женщины часто испытывают тошноту, и моя бабушка не уставала повторять, что сухарики, самая лучшая едва в это пору.

Ева вынудила себя откусить еще кусочек. В отличии от мяса, сухарики не вызывали тошноту, и даже насытили. Есть больше не хотелось, и в основном она чувствовала себя на удивление хорошо.

— Он заберет его, — тяжело вздохнув, она опустила руку на свои вытянутые ноги. — Я ничего не могу с этим поделать.

— Ты не права, — Лира поднялась с кровати и отошла в сторону. — Именно благодаря тебе он позволил ребенку жить. Может, со временем все поменяется, тебе только надо постараться.

— Ничего не поменяется — Ева покачала головой. — Он ненавидит меня. И это навсегда. Он даже запретил покидать комнату без его разрешения. Я вновь оказалась запертой в тюрьме, также как при отце.

— Один, не твой отец. Он никогда не причинит тебе боль.

Ева невесело улыбнулась.

— Он делает это уже давно. И иногда мне кажется, что было бы лучше, если бы он бил меня. Тогда я бы точно знала, чего ожидать от него.

— Я точно не знаю, что произошло между твоим отцом и Одином, но что-то очень ужасное. Джеймс не рассказывает мне, и всякий раз, когда я спрашиваю его об этом, ужасно злится на меня.

Ева посмотрела на свои сжатые на коленях руки. Она тоже знала не сильно много. Все, что произошло между Гарриком и Одином, было тайной. И только единожды Один не сдержался.