Разве я могу быть счастлив без тебя
Закрыв глаза, она зевнула, позволяя себе погрузиться в глубокий и столь долгожданный сон.
Ева не поняла, как проснулась. Подскочив на кровати, она огляделась, совершенно не понимая, где находится. Рядом замяукал котёнок, но и это не помогло. Обливаясь потом, и вздрагивая от страха, она вглядывалась в темноту, но ничего увидеть так и не смогла. Ей казалось, что за ней кто-то наблюдает. Кто-то злой, и полный страшной опасности.
Едва сдерживая крик, она откатилась к стене, и прижалась к ней, в поисках спасения.
Умом она понимала, что это только сон, и она находится в комнате, в которой и засыпала.
Закрыв глаза, она закачалась, надеясь, что скоро все закончится. Картинки сна все еще мелькали перед ее глазами, заставляя все больше уходить в себя.
Она, как сейчас помнила эти насмешки, когда те мальчишки окружив ее толпой, бросали в нее комья грязи. Помнила, какую боль ощутила в тот момент, когда ее спины впервые коснулся кнут Гаррика, пока он стоял над ней, наслаждаясь тем, что она лежит в грязи.
Ева помнила все, потому что это не было сном. Она вспомнила какой наивной была тогда, когда ей исполнилось едва шесть лет. Тот день она заполнила на всю жизнь. И именно тот день она сегодня увидела в своем сне.
Всхлипнув, она упала на кровать, и уткнулась лицом в подушку. Она хотела забыть тот день, навсегда стереть из своей памяти. Но он вновь и вновь возвращался к ней во снах.
Она знала, кто ей может ей помочь. Не думая больше ни о чем, она вскочила с кровати, едва не запутавшись в одеяле. От слез она ничего не видела, но ей было просто необходимо найти Одина.
Ева даже не успела дойти до двери, когда та распахнулась. Бросившись вперед, Ева упала на грудь Одину, не в силах остановить слезы.
— Что случилось? — прорычал Один, прижимая ее к себе.
— Он убьет меня, и никто ему в это мне помешает, — Ева уткнулась ему в грудь, чувствуя в нем свое спасение. Может быть, если она будет рядом с ним, то Гаррик не посмеет тронуть ни ее, ни ребенка. — Но вы же можете спасти нашего ребенка?
— О чем ты говоришь? — Один в изумлении отодвинул Еву от себя, заглядывая в ее заплаканное лицо.
















