Развод. Отвергнутая жена дракона

Однако каждое мгновение моего промедления лишь усиливало желание и мутило рассудок. Поняла я лишь одно. Сегодняшнюю ночь я проведу не одна. И либо, будучи все ещё в сознании, я хотя бы выберу симпатичного нора, либо, окончательно потеряв голову, наброшусь на первого попавшегося мужика, и неважно кем он будет — хоть свинопасом. До последнего я доходить не хотела, а потому, с трудом оттолкнувшись от пола, я поднялась и, щурясь, попыталась вглядеться в лица смотрящих на меня в слепой надежде мужчин.

Мой взгляд скользил по толпе, и вдруг встретился с потемневшими серебряными глазами. И от того, как они смотрели на меня, по телу прошла новая волна дрожи, и я прерывисто выдохнула.

Ритуал Плодородия воспевал священный союз, где женщина одаривает мужчину благосклонностью, а тот с почтением ее принимает. Но обращенный на меня взор Алериса противоречил буквально всем порядкам ритуала. В его взгляде была неконтролируемая жажда, желание подчинить, спрятать ото всех глаз, заклеймить и сделать своей.

И хотя моё тело дрожало от желания отдаться, я собрала в кулак последние силы, вздёрнула подбородок и отвела от него взгляд.

Не ты. Кто угодно, но не ты. Ты недостоин.

Я не выберу его. А сам дракон не посмеет меня коснуться. Это грубо нарушает установленный закон. Он не рискнет.

Мой взгляд зацепился за привлекательное, незнакомое мужское лицо. И я, послав все к гаольфам, направилась прямо к нему. Нор — а судя по одежде, он им и был — широко улыбнулся, ожидая моего приближения, а остальные молча расступались, не смея преграждать мне путь или дотрагиваться до меня без моего дозволения.

До него оставалось каких-то пара шагов, и я уже вытянула руку, желая ощутить на кончиках пальцев прикосновение к чужому телу. Но в этот самый момент мое запястье вдруг резко перехватили. Место соприкосновения вспыхнуло искрами, пробуждая горячую волну, которая в миг охватила все тело. Я прерывисто выдохнула, ощущая как гнев вперемешку с возбуждением бурлят в крови, и вскинула голову на наглеца, который посмел коснуться тела жрицы.

Однако аромат мускуса и табака, заползший в лёгкие, и пробудивший во мне странную потребность провести носом по ключицам мужчины, сказал мне о личности его владельца раньше, чем я встретилась взглядом с раскосыми серебряными глазами.

Я изнемогала от охватывающих эмоций, но обида нанесенная Алерисом пять лет назад была слишком глубока. Настолько, что она отрезвляла и не давала мне кинуться в столь нужные моему телу мужские объятья.

— Как вы смеете?! — зашипела я и попыталась вырвать руку.

— Смею, — жестко припечатал он, а затем вдруг подхватил меня на руки, отчего мой мир перевернулся с ног на голову, и на глазах у ошарашенной таким поворотом событий публики понес меня к выходу.