Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Были старшие жрецы, служившие Юпитеру, Марсу и Квирину, и младшие, отправлявшие культ второстепенных богов, таких как Вулкан, Волтурн, Флора, Церера и прочие. Жрец Юпитера главенствовал над остальными жрецами. Цезаря расстраивали лишь многочисленные запреты на передвижение по столице и за ее пределами.

И конечно, высадка Суллы в Италии, которая беспокоила его, как и остальных популяров.

Корнелии хотелось его подбодрить.

Раньше она просто обнажалась, ложилась на спину и раздвигала ноги или же неспешно целовала все тело мужа, стараясь его возбудить. Но однажды предложила сделать кое-что еще.

Она видела это на спинтриях – монетах, которые египетская рабыня показала ей несколько недель назад. Рабыня уверяла, что эти монеты служат для любовных игр: на каждой изображались двое, занимавшиеся любовью в разных позах – о многих Корнелия даже не подозревала. На одной монете, которая врезалась в память сильнее других, женщина стояла на коленях перед мужчиной и вводила его отвердевший детородный орган себе в рот.

– И это нравится мужчинам? – удивилась Корнелия.

– Еще как! – воскликнула рабыня, но тут же осеклась: – Но римские матроны не должны этого делать.

– Не знаю, госпожа. В Египте, откуда я родом, все женщины делают это мужчинам, но рабыни, родившиеся в Риме, уверяют меня, что римская матрона так себя не ведет.

Помня о том разговоре, Корнелия нежно целовала обнаженную грудь Цезаря, как и в другие ночи, но на сей раз стала спускаться ниже, до живота и дальше. Ее губы скользили по коже, пока не коснулись основания твердого пениса. Затем она немного отстранилась и принялась целовать головку, наполненную мощью, вызывающе вздыбленную, готовую к совокуплению, но завершить поцелуй не успела: Цезарь нежно взял руками ее голову и отвел прочь.

– Тебе не нравится? – спросила она.

– Дело не в этом. – Цезарь потянул ее к себе, решительно, но осторожно, чтобы не причинить боль, и уложил рядом с собой. – Тебе не надо этого делать.

– Потому что уста священны. При помощи уст мы говорим, при помощи слов участвуем в спорах, общаемся, выступаем на судах и произносим речи. Уста римского гражданина и римской женщины святы. Они не должны оскверняться мужским пенисом. Ни уста матроны, ни уста гражданина.

Корнелия притихла и молча гладила его грудь.

– А тебя… ни разу не целовали… там?..

Она кивнула в сторону его возбужденного органа.

– Слишком много спрашиваешь, – усмехнулся Цезарь и запечатал ее губы своими. В ту ночь вопросов больше не было, а были только касания и стоны.

Соитие длилось бесконечно долго.

Наконец любовные игры завершились, оба влюбленных, донельзя счастливые, лежали на простынях, наблюдая за тем, как на потолке спальни трепещут тени. Огоньки свечей едва рассеивали тьму, в доме стояла полная тишина.