Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Цинне не удалось даже добраться до помоста: в ликторов и в него самого полетел град камней. Кто-то загородил его щитом, но события развивались слишком стремительно и стихийно. Легионеров, пришедших в ярость от задержки жалованья, страшила война с наводящим ужас Суллой, обещавшим пощадить их и взять к себе, если они бросят популяров и консула. А главное, солдат ободряли монеты в их сумках, данные в подкрепление обещаний. Они обнажили мечи.

Хлынула первая кровь.

Ликторов было слишком мало в сравнении с толпой разъяренных легионеров.

Высшие начальники, центурионы и трибуны бездействовали. Никто из них не отдавал приказов.

Цинну окружили вооруженные солдаты.

Первый меч вонзился ему в спину.

Еще полдюжины – со всех сторон одновременно.

Цинна упал замертво.

Он рухнул, как рушится любая диктатура: все случилось мгновенно, и лицо диктатора выражало удивление, будто он не до конца верил в происходящее.

Подкуп со стороны Суллы снова увенчался успехом.

Возвращение Суллы в Рим было отныне неизбежным.

Вопрос заключался лишь в том, как скоро это произойдет.

Известие о смерти отца Корнелии достигло дома Юлиев.

Цезарь обнял жену, и та разрыдалась – не столько из-за смерти отца, который никогда не любил ее, сколько из-за того, что свержение консула означало конец власти популяров. В Рим прибывали посланцы Красса, Помпея и Метелла, которые вербовали людей от Испании до Италии, чтобы те присоединились к Сулле по его возвращении в Рим.

Все в доме Цезаря понимали, что настал роковой час.

Сможет ли Папирий Карбон, второй консул-популяр, единственный оставшийся в живых после смерти Цинны, собрать достаточно сильное и, что важнее, надежное войско, сможет ли он противостоять Сулле и его союзникам-оптиматам?

– Мне нужно отлучиться, – сказала Аврелия.

Цезарю показалось странным, что мать решила покинуть дом в таких обстоятельствах.

– Хочу купить съестного, чтобы мы могли продержаться взаперти несколько недель, если дела пойдут совсем худо, – пояснила она. – Если Сулла вновь двинется на Рим, что-то может исчезнуть с прилавков.

Цезарь кивнул. Мать всегда отличалась предусмотрительностью.

– Возьми столько рабов, сколько понадобится, – сказал он. – Не жалей ничего для безопасности.

Аврелия собиралась в путь.

Корнелия все еще рыдала в объятиях Цезаря, сестры мужа пытались утешить ее.

Аврелия выходила за порог, когда услышала, как всхлипывает ее невестка.

– Я должна помочь, – говорила она. – Я пойду вместе с твоей матерью.