Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Ждать, пока отвар не остынет, быть наедине с матерью мужа, с которой они так хорошо понимают друг друга… Все складывалось наилучшим образом, и внезапно девушка решила, что сейчас подходящее время сказать Аврелии нечто важное – именно ей, а не кому-нибудь другому, ей и Цезарю.

– Я должна сказать еще кое-что… – начала она, держа чашу в руках.

– Что, малышка? – вздохнула Аврелия.

Задуманное давалось ей нелегко. После признаний Корнелии сомнения терзали ее еще сильнее, но сознание важности задачи – избавить сына от союза, ставшего губительным, – заставляло ее не отступать от принятого решения, каким бы жестоким оно ни было.

– Кажется, я беременна, – сказала Корнелия и после этих кратких, но оглушительных слов снова поднесла чашу к губам.

– Стой! – воскликнула Аврелия и вскочила с места.

Девушка вздрогнула и выронила чашу, которая вдребезги разбилась об пол. Отвар расплескался по мозаичным плиткам, стал затекать в трещины.

– Во имя Геркулеса! Простите меня! – испуганно воскликнула девушка. – Какая я неуклюжая!

– Ничего страшного, – успокоила ее Аврелия.

 – Мне показалось, что на чаше… пятно… а жена моего сына не должна пить отвар из грязной чаши. Ничего, попросим принести другую.

– Но эту ты подала мне сама… Прости, прости…

– Это всего лишь отвар, Корнелия. Не стоит так убиваться. Кроме того, беременная женщина имеет право переколотить все чаши в мире. – Аврелия обратилась к домашнему рабу: – Принеси еще отвара. Две чаши, мне и невестке. Я тоже хочу чего-нибудь горячего. И, ради всех богов, убери осколки с пола.

– Хозяйка сама нальет отвар? – осведомился сбитый с толку раб: в прошлый раз хозяйка настояла, чтобы бульон принесли в кувшине, но разлила его по чашам собственноручно.

– Нет, сделай все сам, – ответила Аврелия и снова обратилась к Корнелии: – Забудь об отваре. Цезарь скоро вернется с Форума и принесет новости. Это куда важнее. А важнее всего – то, что ты мне сказала. Когда ты узнала?

– У меня уже три месяца нет кровотечений, – призналась девушка.

Аврелия медленно встала, подошла к невестке и нежно ее обняла:

– В следующий раз говори сразу же, хорошо?

– Да, Аврелия… Могу я называть тебя Аврелией?

– Можешь, малышка, можешь, – ответила свекровь и закрыла глаза.

Корнелия кивнула. Она все еще переживала из-за своей неловкости, но в глубине души еще раз убедилась в безграничной доброте свекрови и в том, как ей повезло обрести любящих родственников, несмотря на пошатнувшуюся власть популяров.

Известие о беременности Корнелии Цезарь воспринял с изумлением новоиспеченного отца и волнением молодого мужа, обрадованного скорым появлением ребенка.