Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Проехать было почти невозможно, если только в повозке не сидело несколько человек, способных подналечь и вытолкнуть ее из ямы – бесчисленное множество их покрывало проезжую часть. Мосты были полуразрушены, плиты расколоты или вовсе отсутствовали, там и сям попадались камни, скатившиеся со склонов во время осыпей. В течение многих лет строитель не получал на починку ни сестерция, и если бы кто-нибудь заявил обратное, это было бы ложью.

Строитель говорил твердо и неумолимо.

Его свидетельство было надежным, как скала.

Долабелла взимал налог якобы на починку дороги, но строитель отрицал, что на ее восстановление выдавались какие-либо деньги.

Цезарь сел. Он был спокоен, невозмутим, уверен в себе. Поездка в Македонию стоила потраченных усилий.

– Теперь очередь защиты, – объявил Помпей, который, в отличие от Метелла, не прибегал к помощи преконов, чтобы дать слово очередному выступающему.

Гней Помпей говорил без помощников и говорил хорошо. Он не заикался и, к удивлению Цезаря, выслушал показания Марка спокойно, будто не придавал значения его словам.

Аврелий Котта поднялся, вышел в середину зала и посмотрел на строителя, сидевшего в нескольких шагах от него, ближе к судьям.

Публика, заполнившая обширный зал базилики, внимательно слушала.

– Марк… ты строитель, верно? – спросил Котта, рассеянно глядя в пол.

– Верно, – подтвердил тот.

– Тот самый Марк, которого несколько лет назад наняли для общественных работ?

– Именно так. Я руководил починкой городских акведуков и некоторых зданий на Форуме, – спокойно ответил он, гордясь своим послужным списком.

Цезарь тоже сохранял спокойствие, хотя и догадывался, куда клонит Котта.

– Так ты и есть тот самый строитель Марк, которой после прихода к власти Суллы и назначения Долабеллы управляющим общественными работами остался без заказов?

– Суд требует от свидетеля ответа на заданный вопрос, а не доводов, возражений или пояснений, не относящихся к тому, о чем его спрашивают, – быстро прервал его Котта.

 – Иными словами, строитель, давший показания против Гнея Корнелия Долабеллы, – Котта старался не называть Долабеллу «обвиняемым», как при первой же возможности делал его племянник Цезарь, – остался без заказов, когда Долабелла лично начал их раздавать. Это так?

– Это так, но он расторг контракты со мной без всяких оснований, просто для того, чтобы предоставить выгоду своим друзьям… – попытался оправдаться Марк, несмотря на предупреждение.