Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Мысли Долабеллы быстро сменяли одна другую: внезапно он почувствовал, что надо торопиться. Вода в заливе оставалась спокойной, но лицо его омрачилось. Он знал правильный ответ. Если корабль повстречает русалку, которую призвала дочь Аэропа, он скажет одно-единственное слово, но все же…

– Пусть выгружают вещи, – приказал Долабелла и, заметив удивление капитана, добавил: – Возвращаемся в Рим по суше.

Первое судебное заседание

Первый свидетель Цезаря: Марк

Цезарь рассматривал пол базилики Семпрония.

Цезарь поднял взгляд.

Судьи еще не вошли. Первым появится новый председатель.

Справа от Корнелии Цезарь видел сестер, которые тихо переговаривались между собой. Они также выглядели обеспокоенными.

– Идут, – пробормотал Лабиен.

Цезарь посмотрел на дверь базилики Семпрония: свиту из пятидесяти двух судей возглавлял Помпей.

– Помпей? – воскликнул Лабиен в полнейшем недоумении. – Не слишком ли он молод?

Но оба знали, что в Риме законы о минимальном возрасте и о доступе к государственным или судебным должностям применялись по-разному, в зависимости от человека.

– В этом есть смысл, – тихо заметил Цезарь.

 – В войне против союзников Помпей проявил жестокость и решительность. Теперь они хотят убедиться в том, будет ли он столь же решителен на суде.

– И столь же неумолим… – добавил Лабиен.

Цезарь кивнул и посмотрел на настройщиков клепсидр, водяных часов, которые отмеряли время, отведенное защитнику или обвинителю для выступления, изложения своих доводов либо допроса свидетеля.

– Думаешь? – спросил Лабиен.

– Помпей способен на все, – мрачно пробормотал Цезарь. – Устранив Метелла, мы получили менее опытного, но, возможно, более безжалостного председателя.

На суде никогда не знаешь в точности, выигрываешь ты или проигрываешь… Когда настанет моя очередь, проследи, чтобы настройщики не хитрили с клепсидрами: возможно, они попытаются отнять у меня время.

Цезарь скосил глаза налево: защитники Котта и Гортензий смотрели на него, как на жертву. Во взгляде дяди читалась печаль, во взгляде Гортензия – насмешливое презрение.

– Госпожа… – обратился к женщине один из рабов, завидев приближавшихся незнакомцев.

– Спокойствие, – властно произнесла она.

Из ночных сумерек, подобно злоумышленникам, вынырнули фигуры Гортензия и Аврелия Котты, возглавлявших зловещую процессию.

– Спокойствие, – повторила она.

Слуги застыли; их руки крепко сжимали спрятанные под туниками кинжалы, клинки и ножи – все, что нужно для убийства.

И вот наконец вышел первый свидетель. На вопросы Цезаря он отвечал четко и внятно. Строитель Марк рассеял все сомнения: Эгнатиева дорога от Диррахия до Фессалоники, столицы Македонии, и дальше на восток, до самого Византия, находилась в ужасном состоянии.