Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Лабиен вспомнил, какими глазами тот смотрел на публику: Цезарь был уверен, что в его поражении виновен один из домашних, сообщивший защитникам сведения, необходимые для очернения его свидетелей. Стало понятно, что друг подозревает собственную жену.

– Ради всех богов! – воскликнул Цезарь. – Где Корнелия?

Рабы по-прежнему не знали, что ответить.

– Что ты задумал? – осторожно спросил Лабиен.

Он не верил, что Корнелия способна предать Цезаря, и поражался тому, что друг может так думать.

Цезарь был вне себя: он бросился обыскивать внутренние покои, затем спальни – свою собственную, Корнелии и матери, но никого не нашел.

– Корнелия! – завопил он. – Она все знала, я все ей рассказал, я рассказал ей о каждом из моих свидетелей, и она… она!.. – бессвязно выкрикивал он.

Лабиен молчал, пытаясь осмыслить случившееся.

Цезарь повернулся к рабам.

– Матери, сестер и жены хозяина нет дома, – быстро доложил атриенсий, пытаясь хоть чем-то помочь хозяину. – Они еще не вернулись с Форума. Сказали, что сразу после суда заедут к родителям молодой хозяйки – навестить ее мать, которая, кажется, захворала…

– Так пошлите кого-нибудь, приведите ее сюда! – выпалил взбешенный Цезарь.

Взяв себя в руки, он не стал бить несчастного раба, который упал на колени, испугавшись его гнева.

– В чем дело, что происходит? – Это была Корнелия. Она вошла в атриум. – К чему такой крик? – спросила она тем же милым и невинным голосом, что и всегда.

Его звук немного успокоил Цезаря.

Корнелия шагнула к нему и принялась оправдываться:

– Твоя мать задержалась в моем доме… Ну, то есть в моем старом доме, у моей матери, которая плохо себя чувствует. Я решила побыстрее вернуться, потому что день был очень тяжелым и я хотела встретиться с тобой как можно скорее.

Твои сестры скоро придут.

Словно подтверждая правдивость ее слов, в атриуме появились сестры Цезаря. Увидев его лицо, они испугались. Бесконечно любившая Цезаря, молодая и простодушная, преданная и верная, Корнелия не могла понять, какую ярость он испытывал в эту минуту. Она не могла представить, чтобы Цезарь мог так плохо о ней подумать, тем более – чем-то обидеть ее или оскорбить. Корнелия видела, что он зол, разъярен, это было очевидно, но ей казалось, что причина всему – суд.

Защита без малейших усилий разделалась со всеми его свидетелями. Несомненно, это был скверный день для него.

– В чем дело, Гай? – спросила она, все еще простосердечно, но уже начиная догадываться, что в ее отсутствие произошли некие события.

– В чем дело? Ты спрашиваешь, в чем дело? – повторял Цезарь, бесцельно расхаживая по атриуму и размахивая руками. Наконец он остановился и пристально посмотрел на жену: – Разве ты ничего не видела?

– Что я должна была видеть? – спросила она очень серьезно и напряженно.