Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

– Ты все еще любишь меня так же крепко?

Подобный вопрос считался неподобающим для римской матроны. Она не могла и не должна была его задавать, но их брак – оба были так молоды, особенно она, – был необычным, по крайней мере, если говорить о чувствах. Эти двое с самого начала испытывали взаимную привязанность, питали друг к другу неудержимую страсть. По римским обычаям девушку-подростка, почти девочку, выдавали за мужчину лет тридцати или сорока. Ее выдали замуж за юношу, тоже почти подростка. И они искренне влюбились друг в друга.

– Да, я люблю тебя так же, – подтвердил он.

 – Не знаю, что на меня нашло. Мать права: сам удивляюсь, как я мог тебя заподозрить. Ты слишком умна, чтобы обсуждать мои тайны за пределами семьи. Ты не могла себе представить, что моя мать на такое способна. Ты ни в чем не виновата.

– Да, никто не ожидал такого от твоей матери, хоть я и понимаю, что она всего лишь хотела тебя спасти, – здраво рассудила Корнелия.

– Все равно я не должен был тебя подозревать, – настаивал Цезарь. Он замолчал и поднес руки к вискам.

Корнелия приблизилась, убрала от висков его большие, ледяные на ощупь ладони и положила свои, маленькие, но теплые.

– У тебя снова болит голова? – нежно спросила она.

– Да, время от времени. Иной раз просто раскалывается. Но твои руки всегда унимают боль.

Некоторое время они не шевелились: он сидел на краю кровати, она, полуобнаженная, стояла на коленях позади него, прижав ладони к его вискам, снимая боль.

Цезарь расслабился. Боль ушла. Такое с ним случалось, но к врачу он не обращался.

– Этот суд сводит меня с ума, – признался Цезарь.

– Нет, – повторила Корнелия, растирая ему виски, – нет, любовь моя, ты сошел с ума в тот день, когда из-за меня столкнулся с Суллой.

Но я люблю тебя таким: отчаянным безумцем, который думает, что может противостоять всему и всем. Сумасбродом, который считает, что с таким отъявленным мерзавцем, как Долабелла, нужно бороться. Я люблю тебя таким, каков ты есть.

Она продолжала массировать ему виски, нашептывая на ухо:

– Тебе двадцать три, но ты как будто прожил сто лет, любовь моя. Ты столько пережил, столько страдал и боролся, тогда и сейчас…

– Не знаю… может быть, – согласился он.

Суд был проигран. Он повел себя как безумец, согласившись вступиться за македонян. А может быть, как говорила Корнелия, он сошел с ума из-за Суллы. Сколько всего довелось ему тогда пережить…

Цезарь чувствовал, как пальцы Корнелии касаются его висков. Ее вера в него оставалась неизменной. Она была его убежищем.

Глаза его были закрыты. Да… все вертелось вокруг Суллы, покровителя Долабеллы… Суллы… Луция Корнелия Суллы…

Смертельный враг Мария и Цезаря

Корнелия оправилась от родов спустя много дней.