Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Его могли судить и сурово наказать, поскольку при распределении военной добычи не были соблюдены римские законы и обычаи. Оставалось одно: не дожидаясь разбирательства, после недолгого ухаживания жениться на Антистии, дочери председателя суда, перед которым он должен был предстать.

Помпей глотнул вина. Его хитрость удалась на славу: все обвинения были сняты. Но неожиданно он полюбил молодую женщину, которая оказалась хорошей супругой. Ему вовсе не хотелось ее бросать, не говоря уже о том, что это было бы вопиющей несправедливостью по отношению к ней. Однако возражать Сулле значило нарваться на крупные неприятности.

Гней Помпей поднял кубок и воскликнул:

– За мой счастливый союз с Эмилией, дочерью Луция Корнелия Суллы, диктатора и спасителя Рима!

– Замечательно сказано! – отозвался Сулла, тоже поднимая кубок. Его примеру последовали остальные гости.

Все выглядели счастливыми.

Антистии рядом не было.

Помпей смотрел в никуда. Сегодня он не вернется домой – переночует у кого-нибудь из друзей, также сидевших за столом у Суллы, и сообщит Антистии о разводе письмом. Женщины впечатлительны, особенно в подобных вещах, и Помпею не хотелось вдаваться в ненужные объяснения.

Антистии придется покинуть дом, он же вернется несколько недель спустя – возможно, уже с Эмилией в качестве новой супруги.

– А теперь? – тихо спросил Суллу Долабелла. – Все дела завершены, и притом удачно, не так ли?

Но Сулла решительно покачал головой.

– Нет, – сказал он, – осталось еще одно дело, но в другом месте.

– Что же это за дело? – полюбопытствовал Долабелла.

– Цезарь, – отрезал Сулла.

Долабелла наморщил лоб, искренне удивившись:

– Цезарь? Гай Юлий Цезарь? Ты имеешь в виду этого мальчика? Но он никто.

Он не участвовал ни в одном походе, не выступал ни на одном суде, люди даже не знают, умеет ли он говорить. Тебя действительно беспокоит этот юноша… если не ошибаюсь, девятнадцати лет?

– Восемнадцати, – поправил его Сулла, который успел собрать все сведения о молодом человеке, ставшем предметом их разговора, и добавил: – И он фламин Юпитера.

– Фламин Юпитера? – От удивления Долабелла даже растерялся. Неужели Сулла впал в беспамятство и у него начиналось бредовое расстройство? – Но этот сан не предполагает какой-либо власти.

– Фламин Юпитера – почетная должность, его уважают и плебеи, и знать, и вообще весь народ, – возразил Сулла.

– Его назначили Марий и Цинна, вожди популяров. Если это так беспокоит тебя, отмени назначение. Отныне у тебя есть полная власть. Неограниченная. Стоит только приказать, и мальчишка перестанет быть жрецом Юпитера.

– Этого недостаточно, – заметил Сулла.

Они говорили один на один. Гости говорили о том о сем, но Долабелла слышал только своего покровителя.