Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Он бесцеремонно вошел в дом и сразу изложил послание Суллы:

Молодой Цезарь встал рядом с Корнелией и положил руку ей на плечо.

– Соглашайся на развод и уходи, – сказала она, почувствовав тяжесть его руки. – Я не хочу, чтобы ты пострадал из-за нас, – повторила она, собравшись, уже более убежденно.

– Мальчик должен немедленно явиться к Сулле, – провозгласил он, – и подчиниться его воле. Он не может поступить иначе.

Аврелии казалось, что это разумно. Но в холодном взгляде сына она прочла решимость, неукротимый внутренний бунт, который рано или поздно должен был толкнуть его на жестокое противостояние с Суллой.

Эту битву он не сможет выиграть. Аврелия воспитывала своего сына так, чтобы он никогда не сдавался, ни перед кем не сгибался, шел до конца… Но она не могла себе представить, что все это выпадет ему так рано, а его враг будет таким грозным.

– Что ты думаешь, матушка? – спросил Цезарь.

Аврелия кивнула, но ничего не ответила, задумчиво расхаживая по атриуму: если бы ей в свое время удалось отравить Корнелию, все было бы проще, но девушка носила под сердцем дитя и была матерью ее внучки. Кроме того, Корнелия всегда была предана семье.

О том, чтобы убрать ее, теперь не шло и речи. Хорошо ли, плохо ли – как показали нынешние обстоятельства, это было плохо, очень плохо, – но Корнелия принадлежала к семейству Юлиев. Следовало действовать иначе.

Она обратилась к центуриону, который с важным видом застыл посреди атриума:

– Мой сын скоро отправится к Сулле, но ему нужно как следует подготовиться к встрече. – Аврелия держалась покорно, но в голосе пробивались властные нотки, подобающие хозяйке дома, и опытный военный безошибочно их уловил.

 – Нам нужно ненадолго уединиться. Полагаю, тебя не затруднит подождать моего сына на улице?

Центурион поразмыслил. У него был четкий приказ: не позволять членам семьи Цезаря, приглашенного к Сулле, проявлять своевластие. Его одолевали сомнения.

– У тебя есть оружие, центурион, и оно на виду, – продолжала мать Цезаря. – На виду у фламина Юпитера. Это святотатство. Ты не боишься богов?

Военный по-прежнему молчал, но при этом прикрыл краешком плаща висевший на поясе меч, чтобы его не было видно.

– Я могу подождать снаружи… Но со мной вооруженная центурия, – предупредил он.

 – И ни одна дверь не остановит нас, если в ближайшее время не появится тот, кого требует к себе Сулла.

– Он появится, – кивнула Корнелия. – А теперь, прошу тебя…

Она указала на дверь. Посланец ударил себя кулаком в грудь, развернулся и покинул сначала атриум, а затем и дом. Рабы заперли дверь и задвинули толстый засов, который, как объявил центурион, не выдержал бы напора восьмидесяти вооруженных солдат.

– У нас несколько минут. – Аврелия оглядела каждого из присутствующих.