Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

А теперь уходи.

Гай Юлий Цезарь кивнул:

– Погоди, матушка. Осталось еще кое-что. – Он посмотрел на Корнелию, которая по-прежнему сидела с опухшими от слез глазами, и опустился на корточки перед ней. – Я должен попрощаться с тобой, Корнелия. Мать говорит правду: я люблю тебя всем сердцем и буду любить всегда. Что бы ни случилось, какие бы сплетни ты ни услышала, помни обо мне только это.

Он встал и направился в кубикулу матери, чтобы забрать хранившиеся дома мешочки с золотыми и серебряными монетами, с досадой вспомнив: остальное спрятано на загородной вилле, которую, несомненно, в ближайшее время отнимут.

– Я с тобой, – подтвердил Лабиен, когда Цезарь вернулся в атриум.

Цезарь улыбнулся. Друг в такие времена ценнее золота. Но и деньги всегда нужны. В любую минуту.

– Как в детстве перед дракой.

Он расхохотался, и смех ободрил их всех.

Они направились к двери. Внезапно Цезарь остановился.

– Мой апекс, – сказал он.

Корнелия встала, быстро прошла в их общую спальню, взяла особую шапочку – апекс, – полагавшуюся жрецу Юпитера, вернулась в атриум, где ее ждали муж, Лабиен и остальные, подошла к мужу и надела апекс ему на голову.

В вестибюле возле двери стоял человек в белой тоге, державший в руке фасции – пучок перевязанных шнуром прутьев, на которых крепился топор. Этот пучок символизировал силу, поскольку один прут легко сломать, но множество прутьев, связанных вместе, сломать невозможно. Когда они выходили за пределы померия, срединной, священной части города, ликтор или особый стражник нес этот топор, привязанный к фасциям, но в границах померия это не разрешалось. Мало кому дозволялось ходить по улицам города на Тибре в сопровождении одного или нескольких ликторов: эдил имел при себе двух ликторов, претор – шесть, консул или диктатор – двенадцать.

Сулла же объявил, что его как диктатора всюду будут сопровождать двадцать четыре ликтора – еще один знак того, что его диктатура не соответствовала римским обычаям. Фламина Юпитера мог сопровождать только один ликтор, зато жрец был единственным римлянином, удостаивавшимся подобной чести, помимо эдилов, преторов, консулов и диктатора.

Цезарь посмотрел на ликтора.

– Один ликтор против двадцати четырех, состоящих при Сулле.

 – Он позволил себе улыбнуться и добавил: – Хорошо видно распределение сил.

Но даже эти мысли не остановили его. Он приказал рабам поднять тяжелый засов и вышел наружу. Там его и Лабиена окружили восемьдесят легионеров центурии, чтобы охранять на пути к жилищу Луция Корнелия Суллы, диктатора, хозяина и полновластного господина Рима.

Цезарь заметил, что у всех легионеров под плащами виднеются мечи. И что солдаты с любопытством косятся на его апекс и на ликтора.