Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

Он знал, что идет на смертельную схватку, но дядя Марий наблюдал за ним из Аида. Он был фламином Юпитера. Готов ли Сулла покуситься на жреца верховного бога?

Цезарь и Лабиен прибыли к Сулле в окружении легионеров. Дом Суллы был гигантским и насчитывал не один и не два, а целых пять атриумов. Первый служил прихожей. Там они столкнулись с Помпеем, который выходил после приема у своего нового и единственного начальника. Помпей уже сделал все необходимое для завершения развода с Антистией и женился на Эмилии, падчерице Суллы.

Встретившись, Цезарь и Помпей впились глазами друг в друга.

Цезарь с вызовом посмотрел в глаза Помпея – пристальные, ледяные, как у медузы, будто бы предназначенные для того, чтобы обездвижить противника. Скрещение взглядов длилось всего несколько мгновений, но оба отлично поняли друг друга.

Помпей удалился, не удостоив прибывших ни словом.

– Он нас презирает, – шепнул Лабиен.

Цезарь ничего не ответил, только задумчиво кивнул: он знал о разводе и повторном браке Помпея. Если этот кровожадный и жестокий человек настолько быстро поддался давлению Суллы, не стоит ли и Цезарю поступить так, как советует его дядя Котта?

Центурион, ранее явившийся домой к Цезарю, велел им проследовать во второй атриум, который диктатор использовал для публичных приемов.

Цезарь, Лабиен и ликтор вошли в него. К их удивлению, атриум был почти пуст. На стоявших рядом ложах возлежали двое: сам Сулла и Долабелла, его правая рука. Все указывало на то, что в новом году Сулла назначит Долабеллу римским консулом.

Больше никого не было, если не считать легионеров, расставленных по углам гигантского двора. Цезаря, Лабиена и ликтора несколько раз обыскали, чтобы избежать неприятных неожиданностей.

Присутствия стольких легионеров не требовалось, у Суллы имелась лишь одна цель: запугать. Воины были символом диктатуры, установившейся в Риме и явно не собиравшейся исчезать в ближайшем будущем.

Цезарь заметил, что ни один из легионеров не сделал попытки спрятать свое оружие.

Долабелла встал с ложа.

– Ради Юпитера, кто это у нас здесь? А, грозный племянник Гая Мария. – Он подошел к Цезарю и, оказавшись в паре шагов от своего гостя, начал медленно ходить вокруг него.

 – Однако я не вижу ничего пугающего. По-моему, Луций, – добавил он, повернувшись к Сулле, – ты преувеличиваешь.

Он покосился на Лабиена, равнодушно отвел взгляд и вернулся на ложе.

За все это время Сулла не проронил ни слова. Он сосредоточенно жевал орехи и сыр, лежавшие на подносе перед ложем.

Ликтор, которого Долабелла будто бы не заметил, сделал несколько шагов в сторону, оставив Цезаря и Лабиена одних в середине атриума. Он был всего лишь ликтором и не чувствовал себя героем.