Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

– Все будет сделано так, как мы договариваемся, проквестор! – воскликнул Феофан недоверчиво и радостно.

Его город был на грани сожжения, женщин собирались изнасиловать, а его самого – казнить. И вдруг все изменилось. Они разорятся, отдав свое золото и серебро римлянам и потратив то немногое, что останется, на покупку рабынь у киликийских пиратов, но все это со временем можно восполнить, и они непременно восполнят. А вот от грабежей, пожара, смертей и множественных изнасилований не оправятся целые поколения.

Феофан поклонился пропретору и проквестору, повернулся, внимательно посмотрел на молодого трибуна, неожиданно вставшего на его защиту, и вышел из палатки.

Цезарь знал, что этот человек, Феофан, запомнит его лицо навсегда. Только время покажет, к лучшему это или к худшему, если когда-нибудь пути их снова пересекутся.

Лукулл посмотрел на раба, и тот наполнил его кубок вином.

– Ты вызвал меня, проквестор, – начал Цезарь, – и, вероятнее всего, не ради переговоров с предводителем митиленской знати. Причина в другом.

– Верно, – подтвердил Лукулл, – только, пожалуйста, расслабься. Битва окончена, и споры о том, поджигать город или не поджигать, тоже остались позади, – приветливо продолжил он, сидя на удобной кафедре и потягивая вино.

Чем больше он размышлял о словах Цезаря, тем больше ему нравился этот новый образ действий после взятия Митилены. Однако отважного трибуна и, судя по всему, проницательного переговорщика он действительно вызвал по другому поводу. Теперь Лукулл понимал, что юноша в самом деле сумел уговорить царя Вифинии предоставить римскому флоту корабли, не потакая его плотским желаниям. Учитывая его ораторское мастерство, это казалось Лукуллу вполне возможным.

На столе стояло еще несколько кубков и блюдо с красными фруктами.

– Выпей с нами, – предложил Цезарю Лукулл.

Цезарь задумался, но все-таки сохранить свою жизнь ему хотелось больше, чем угодить Лукуллу.

– Я… устал, проквестор, – неожиданно ответил он. – Предпочитаю не пить.

На самом деле начальник не предлагает, а приказывает.

Терм в изумлении воззрился на молодого трибуна. Он начинал верить легендам о нем: в то, что Цезарь отказался развестись со своей женой по велению Суллы, бежал из Рима и несколько месяцев скрывался, пока не подхватил болотную лихорадку в глубинной местности Италии.

Лукулл поднес ладони к губам, отнял их и продолжил, как бы не заметив дерзости Цезаря:

– Ты храбро сражался. Ты не следовал моему замыслу в точности. Ты изменил его без спроса, но итог превзошел все ожидания. Главная цель – сдача города – достигнута. Кроме того, ты спас жизнь начальнику, этому твоему другу-трибуну… как его имя?

– Лабиен, Тит Лабиен, проквестор, – ответил Цезарь.

– Верно, Лабиен, – повторил Лукулл.