Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

 – Здесь они не могут нас окружить, и пусть их вдвое больше, линия соприкосновения одинакова для обоих войск! В лагере на Родане река осталась бы позади нас, как это случилось при Араузионе, но теперь она за спиной у наших врагов! Неужто вам не хочется промочить уста, напиться вдоволь? Так оттесните тевтонов вниз, заставьте вернуться к реке, которую они сейчас пересекают, а затем напейтесь воды, обагренной вражеской кровью! Уничтожьте тевтонов раз и навсегда! Почему я не позволил вам сразиться на Родане? Не потому, что я сомневался в вашем умении одерживать победу, в вашей храбрости и силе, а потому, что в победе не было уверенности! И знаете что? Бедняки, отбросы Рима, не имеют права на вторую попытку! Сенаторы – да, консулы, подобные мне, тоже, но вам никто в Риме не разрешит сделать вторую попытку! У вас, городских отбросов, оборванцев, на которых никто не взглянет по пути на Форум или на рынок, не будет возможности сделать вторую попытку, если вы проиграете! Вам, римским беднякам, доступна только одна! Ваша попытка – этот склон, этот холм, эта река, эти овраги по краям, ваше оружие, годы неустанных упражнений – вот ваша единственная попытка!

Гай Марий умолк.

Марий вспотел. Он старался говорить как можно громче, чтобы его услышали все солдаты в этом гигантском естественном театре на склоне холма.

Встревоженный близостью врага Серторий, для которого смысл речи был уже очевиден, снова шепнул ему на ухо:

– Тевтоны перешли реку и поднимаются по склону холма, славнейший муж.

– Пусть мне поправят панцирь, – сказал он. – Ремни плохо затянуты.

Серторий сделал знак, один из колонов подошел к главноначальствующему и подтянул шнурки с обратной стороны панциря, чтобы нагрудник плотнее прилегал к телу и не сместился во время боя.

В этот миг Серторий понял: консул вышел на передовую не только для того, чтобы произнести речь, которая больше не казалась трибуну безумием: он видел сверкающие глаза легионеров, воодушевленных словами полководца.

– Доложи, когда они будут в тысяче шагов, – добавил Гай Марий, не глядя на трибуна и обращаясь к солдатам.

Он сделал пару шагов, оказавшись еще ближе к легионерам, обвел взглядом передовые когорты, находившиеся под его началом: и тех, кто был ближе к нему, и тех, кто стоял дальше, на склоне холма.