Рим – это я. Правдивая история Юлия Цезаря

 – Но показания этой девушки, Мирталы, вызовут потрясение: она – дочь аристократа из Салоников, а не рабыня. Ее слова растрогают судей. Однако этого мало. Мы должны отвести от нее опасность, а заодно найти свидетелей вместо тех, которых убили люди Долабеллы. Македоняне охраняют Мирталу?

– Девушка не выходит из дома, – ответил Лабиен, – македоняне сторожат ее – вооружены до зубов. Долабелле придется перебить их всех, прежде чем прикоснуться к ней.

– Хорошо. Займемся другим. На дознание нам дали четыре месяца, – более уверенно продолжил Цезарь, оправившись после потрясения.

 – Как я уже говорил, они хотят дождаться возвращения Метелла, который возглавит суд, но в эти четыре месяца я буду использовать каждую минуту. Здесь они допустили ошибку.

– Дав мне время и убив так поспешно строителя со жрецом. Если бы с ними расправились в конце расследования, у нас не осталось бы ни свидетелей, ни возможности подыскать им замену.

– И все-таки их убили, – заметил Лабиен, понимая, куда клонит его друг.

– Ты прав, клянусь Геркулесом, и это дает нам время на поиск новых свидетелей.

– Вот именно. – Глаза Цезаря вспыхнули.

 – Хочешь поехать со мной?

В голосе Цезаря не было и тени сомнения:

– Зачем ты взял его с собой? – спросил Лабиен, когда они выехали на Аппиеву дорогу и устремились на юг.

– Я говорил тебе, что нужны новые свидетели, – ответил Цезарь. – Этот строитель подтвердит показания первого, нанятого Долабеллой якобы для починки Эгнатиевой дороги. Нам нужен знающий человек, который собственными глазами убедится в том, что дорога в скверном состоянии, поскольку в нее много лет не вкладывали ни сестерция.

Лабиен кивнул, но что-то смущало его.

– Как ты уговорил его дать показания, втянул в это безумие? Сейчас он наверняка уже знает, что случилось с тем, первым.

– Проскрипции, во время которых Сулла при поддержке Долабеллы отбирал имущество у своих врагов, оставили главных заказчиков Марка без денег. С тех пор он переживает скверные времена. И наверное, захочет нанести ответный удар Долабелле. А что до потерь – он и так уже много потерял.

Лабиен по-прежнему видел блеск в глазах друга. По какой-то причине, ускользавшей от него, Цезарь все еще пребывал в уверенности, что Долабеллу можно осудить, несмотря на то что суд был куплен, председателем управляли оптиматы, а подсудимого защищали лучшие защитники.

Воодушевление Цезаря невольно передавалось Лабиену.

– Я хотел бы отозвать только одного судью, – ответил Цезарь. – Все эти судьи – сенаторы, поддерживающие Долабеллу, но сейчас они ожидают прибытия самого сильного, самого могучего судьи. Его-то мы и постараемся отстранить.

– Уж не Метелла ли? – искренне удивился Лабиен. – Неужели они назначат его председателем?

– Метелла, – подтвердил Цезарь.