Ритуал (СИ)

Я пересчитала по-новой — в поле моего зрения стояло примерно пять «пустых» в форме старших учеников Кернской по кругу, трое наемников, которые так и сидели в стороне, но было сложно понять, куда они смотрят — лица скрыты глубокими капюшонами, и только черная вязь татуировок на руках, похожая на змеиную чешую, выдавала в них последователей Немеса.

Жрецы, переодетые наемниками? Мирийские исходники? Потому что ни один жрец Немеса не осквернит себя неосвященной одеждой.

— Знаешь, что чувствует человек, когда исполняется самая заветная мечта? Когда до мечты так близко, что уже можно дотронуться кончиками пальцев? — спросила Аю, проверив первый сектор и перешагнув на второй по кругу. — Радость? Счастье? Нет. Опустошение. О-пус-то-шение, — повторила она по слогам. — Когда ждешь так долго, внутри не остается места для других чувств. Пламя ненависти выжигает всё внутри дотла.

Старуха проверила и перешла на следующий сектор — ещё один шаг по кругу, и я не смогу видеть её, она окажется у меня за спиной.

— Поблагодари своего деда, когда встретишь за Гранью, — старуха шуршала свитками. — Если бы не он, ты бы не оказалась сейчас здесь. Как и твой отец тогда…Трибуну Блау следовало просто быть менее принципиальным… И тогда бы вполне подошли Вериди, — пробормотала она.

Аю перешла на следующий сектор, и теперь голос доносился из-за спины.

— Трибунал выносит решения общим числом голосов, — прошептала она мне в спину, и все волоски на шее встали дыбом, так много искреннего незамутненного чувства сумасшествия было в её голосе. — Было трое на трое, и голос Трибуна Блау был решающим, — старуха длинно вздохнула, — что стоило быть немного менее принципиальным? Чуть более человечным, чуть менее похожим на тварь! — её голос взвился вверх на несколько октав — она почти кричала. — Но нет, Блау всегда гнут свою линию… пока не сдохнут.

Холодные пальцы легли мне на щеку справа — старуха отвлеклась от проверки. Мурашки по шее побежали табунами вниз, а спину заломило от паршивого предчувствия, в желудке застыл комок льда.

— Там холодно…, — пальцы нежно скользят по щеке, — там так холодно…, в Цитадели…, только искрящийся снег вокруг, и ни капли силы, чтобы поддерживать жизнь…, артефакты высасывают всё…, — холодные пальцы скользят вверх, и она резко дергает меня за волосы. — Ты знаешь, какого это, когда твой муж и единственный сын замерзают заживо, потому что Трибун, — она почти выплюнула это слово, — Блау оказался слишком принципиальным?

От боли в голове прояснело и я начала чувствовать кончики пальцев — совсем немного, но лучше, чем ничего. Правую ладонь дергало, левое запястье обжигало холодом браслета.