Романтическая ночь перед убийством

– Все! Потом с лестницы крикнул: я ушел, мол, Тамара, пока! Я выглянула в окно, он вышел в калитку… И все, больше я его не видела. Должен был ехать в Сорокино. На поезде. Да здесь всего-то четыре часа езды. А он, бедняжка, аж в Поворинском лесу оказался!

– А в калитку он с сумкой выходил?

– Ну да, с сумкой. У него такая небольшая, черная…

Тамара смотрела на меня как-то испуганно. Ну да, подумала я, скорее всего, так оно и было, зачем поварихе врать? Говорит она спокойно, фартук не теребит и волосы не поправляет, стало быть, все – правда. Но почему же Антон направился не в сторону своей деревни, как собирался, а совсем в другую – в лес? Что ему было там делать? Он что, не мог сходить в лес у себя в деревне? Лес, лес… Как-то это очень странно: молодой парень пошел туда один. Молодежь в лес по одному не ходит, обычно они это делают с компанией, на шашлычок… А если он действительно был не один? С другом? С девушкой? Да! С той загадочной девушкой, о которой все они молчат, как партизаны под пыткой. Так, надо еще раз прощупать Тамару на предмет этой самой девушки.

Между тем повариха продолжала плакаться о своем:

– …Я ей говорю: да вытирала я пыль, только вчера прошла по всему дому с тряпкой, а она мне: «Значит, плохо вытирала! Не могла пыль за один день скопиться!» Ну, почему она мне не верит? Вот скажите, Татьяна, вы новый человек в доме, разве у нас грязно?

– Нет, нет, у вас очень чисто! Я, например, убираюсь крайне редко, вы бы посмотрели, что у меня дома творится!

– Вот! И я тоже говорю: два раза в неделю убираться – вполне достаточно. Их ведь и дома-то никого не бывает весь день! Лексеич работает, Инна все по финесам своим ногами дрыгает да по магазинам ходит, ищет, где бы деньги потратить. Кристина сейчас не учится, лето, а вот осень наступит, и ее тоже не будет дома, в институте да в библиотеке начнет пропадать, а то и просто у подруг… Антоша – царство ему небесное! – тот с Лексеичем ездил, того тоже целыми днями не было. Кому здесь мусорить-то?! Я из кухни почти не выхожу и пол каждый день мою! Конечно, я понимаю, это ж кухня – где капнешь чем, где муки сыпанешь… Так я и не спорю, на кухне надо часто мыть. А в гостиной-то зачем? Там целыми днями никого нет, только вечером они к телевизору собираются. И то Кристина у себя этот… как его… на телевизор похож… я не выговариваю…

– Компьютер, – подсказала я.

– Вот, вот, он. Так она все больше с ним…

– Да, да, я поняла, – перебила я этот бесконечный поток жалоб на придирчивость Инны. – Тамара, как по-вашему, Инна очень любит Дмитрия Алексеевича?

Повариха округлила глаза, словно я ляпнула, что сейчас на дворе январь.

– Кто, она – Лексеича любит?! Да она только себя и любит. Эгоиска она!

Я невольно улыбнулась при слове «эгоиска».