Роза

Боялась ли она хирургического вмешательства? Вспоминая череду Светланиных абортов, я сомневаюсь в этом. Чего вообще она боялась?

Ее партнер, с которым она встречалась несколько лет, избивал ее до полусмерти. Однажды он выволок ее на площадку в подъезд и прыгал на ее голове, пока она без сознания в одном халате лежала на холодной плитке. Утром, придя с ночной смены, ее нашла бабка. Светлана не могла встать еще несколько недель. Она пи́сала кровью, и ее голова была похожа на кусок сгнившего мяса. Синяки долго сходили, она два месяца не выходила на улицу. После этого она снова сошлась с тем мужчиной и втайне от бабки встречалась с ним по квартирам.

Моя мать ее прикрывала. Чего боялась Светлана? Неужели она не боялась смерти, полного своего разрушения, но боялась вылечиться и продолжить свою страшную странную жизнь?

Вглядываясь в нее, я осознаю, что совершенно не знаю ее. Она была как тот трутовик, появившийся на корне гостеприимного дерева. В лесу много таких грибов, и никто не знает их судьбы. Злой подросток ткнет в него ножом, дерево погибнет в грозу, некоторые грибы продолжат жить и разрастаться. Я думаю о людях, как о травах, деревьях и грибах.

Я могу увидеть только то, что приподнято над землей, но тихого шепота сообщения корней и проводов мицелия я не смогу увидеть и услышать.

Я думаю о теле, о собственном теле. Я сплю, ем, занимаюсь сексом, валяю дурака и хамлю. И одновременно с этим оно меняется. Старая кожа отмирает, а ногти растут сами по себе, я не могу увидеть их роста. Но могу констатировать – ногти отросли и пора их подстричь.

Когда, спускаясь на эскалаторе, я вижу пробку в фойе метро, мне хочется думать, что мы – это семена растений и сила ветра несет нас куда-то, где мы сможем остановиться и на время услышать собственный рост.

Мне бы хотелось слышать звук, с которым растет дерево. Я, представляя этот звук, слышу гул и скрежет. Могучая сила, с которой дерево раздвигает пространство вокруг себя, мне недоступна.

Под моими ногами на листве ниточка переливающейся слизи. И коричневый слизняк прилип к белой подошве кроссовка. Он двигается медленно. Но стоит отвлечься на пару минут – слизняк уже здесь.

Похоже, все это время я недооценивала статику. Путь, преодолеваемый Светланой, теперь кажется мне сложной невидимой песней.

Когда я иду по тропе в свой лесной кабинет, то вижу много слизняков, они медленно ползут в разных направлениях. Некоторые, собравшись в аккуратный комок, застыли на дороге. В гугле я прочитала, что их завезли вместе с искусственными газонами из Испании. Эти инвазивные моллюски очень вредны, они переносят паразитов и портят урожаи. Агрономы рассчитывали, что слизняки не переживут холодной московской зимы, потому что на спячку они прячутся под тонким слоем листвы и почвы.