Саквояж со светлым будущим

Разноцветные кусочки, не слишком мелкие, и впрямь были похожи на разорванную фотографию, глянцевые, блестящие.

— Кто-то рвал здесь фотографии? — вывернув шею, Маша посмотрела на него. — Бросал под стол?

Родионов пожал плечами.

Чем дальше в лес, подумалось ему, тем больше дров.

Чем дальше в лес, тем яснее пень, так будет по-современному.

Он вытряхнул у нее из ладони обрывки и разложил их на ковре, цветной стороной вверх. Маша дышала у него за плечом.

— Надо спросить у горничной, во сколько она убирается. Или у них не одна горничная?

— Наверняка целый штат, — задумчиво сказал Родионов. — Вот это вроде верх, да? Край ровный. Или низ?

— Нет, вот это верх, а это низ. Нога вроде бы, да?

— Что я делаю, что творю? — тоном старухи Пельтцер жалобно спросил сам у себя Родионов. — Вот этот подходит, или у меня галлюцинации?

— Нет, — живо отозвалась Маша, — никаких галлюцинаций, все правильно, Дмитрий Андреевич.

Картинка сложилась довольно быстро.

Это была фотография Стаса Головко. Та самая, где он сидел на диване, поджав под себя ноги, а перед ним на столе сияла белая лилия или что-то в этом духе. Впрочем, разобрать было трудно, потому что прямо на лилию пришлась рваная белая полоса.

Горничную они нашли в комнате Родионова. Окна были распахнуты, в ванной лилась-шумела вода, горничная взбивала подушки и пела: «Черный бумер, черный бумер под окном катается, черный бумер, черный бумер девкам очень нравится!»

Завидев парочку, она засуетилась и стала отступать, странно повиливая задом и приседая — должно быть, эстетка Мирослава Цуганг-Степченко таким образом научила ее демонстрировать любезность.

— Во сколько вы убираетесь на первом этаже? — выпалил Родионов с ходу, и девушка выпучила на него глаза и разинула рот. Маша поняла, что нужно немедленно вмешаться, пока он не испортил всего дела.

— Простите нас, мы сейчасуйдем, — затараторила она, — и не будем вам мешать, честное слово!

— Та вы мне и не мешаете, — окончательно перепугалась горничная. — Я только вот постельку переменю и пойду, а туточки я ничего не трогала, только пыль смахнула и…

— Вы не беспокойтесь, — с удвоенной силой зачастила Маша Вепренцева, — мы просто так, на секундочку зашли. Мы спросить хотели. Вот Дмитрий Андреевич вчера в кабинете… ну, который на первом этаже, где такая мебель зеленая, кожаная, знаете?

Горничная покачала головой. Вид у нее был обалделый.

— Ну, на первом этаже, третья дверь по правую руку. Там еще сова такая на камине!

— Сова? — переспросил детективный автор, который в силу своего профессионализма всегда подмечал детали и очень этим гордился. — На камине?

— Та цэ нэ кабинэт, — пропела горничная. — Цэ курытельная!

— Да-да-да! — обрадовалась Маша.