"Санта-Барбара". Компиляция. Книги 1-12

СиСи немного помолчал, а потом добавил еще более уверенным тоном:

— Ты еще будешь счастлива!

Эти слова настолько ободрили Иден, что, сама того не замечая, она стала улыбаться. Словно что‑то тяжелое, гнездившееся под сердцем черным копошащимся клубком, стало покидать ее.

— Да, наверное, ты прав, — сказала она. Настроение дочери стало передаваться и самому СиСи. Он широко улыбнулся и утвердительно сказал:

— Ну, конечно, я прав. Жизнь не закончилась, и ты это прекрасно понимаешь. Все, что от тебя требуется сейчас — это увлечение. Поняла, о чем я говорю? Иден с большим трудом представляла, как она сможет выбросить из своего сердца Круза, как сможет забыть все то светлое и горькое, что было связано с этим именем.

Как она сможет увлечься кем‑то иным? Ведь Круз был и остается частью ее жизни. И разве это возможно — отрывать часть себя, своего сердца, своей души? Но, вероятно, отец прав, нельзя жить только воспоминаниями и мыслями о том, что было или могло бы быть… Вероятно, чтобы сохранить себя, надо прислушаться к голосу рассудка, в данном случае — совету отца. Иден неопределенно пожала плечами:

— Да.

Возможно, ты прав…

— Возможно? Нет, наверняка…

СиСи посмотрел на дочь с заботой, и в то же время строго продолжил: — Ты ни на секунду не должна забывать, кто ты. Ты — Кэпвелл, а Кэпвеллы способны на все. Они могут завоевать весь мир.

СиСи ободряюще погладил Иден по руке.

— Ты сейчас находишься в той же ситуации, что был я двадцать лет назад. Тебе нужно рискнуть.

Иден почувствовала, как помимо ее желания на глаза наворачиваются слезы. Этот разговор с отцом был так кстати. Сейчас ей обязательно нужен был человек, который мог бы помочь.

Хорошо, что отец оказался рядом в трудную минуту. Может с его помощью она сможет начать новую жизнь? Какое счастье, что неудачный брак с Керком уже позади! Если она и дальше сможет рассчитывать на поддержку семьи и особенно отца, то она справится с неприятностями, свалившимися на ее голову, и ей не страшны будут никакие трудности.

— Я попробую сделать так, как ты мне советуешь, — стараясь скрыть выступившие слезы, сказала она.

— И я верю в то, что у меня все получится.

Еще несколько минут отец и дочь сидели, взявшись за руки в гостиной просторного дома Кэпвеллов.

Они молчали. Однако, это не было молчанием обреченных, а молчанием людей, думающих о будущем.

После окончания судебного заседания Мейсон чувствовал себя так отвратительно, как, наверное, никогда до сих пор. Он сам казался себе полным ничтожеством. Мейсон ни капли не сомневался в том, что отец еще сильнее прежнего будет презирать его. В тот самый момент, когда Мейсон был уложен на обе лопатки, окружной прокурор был особенно безжалостен к нему.