Счастливы вместе

Перчатка в крови, — Пуповина!

— Ирин, чья она? — дёргаю я медсестру, которая держит её документы. Взяла у супруга.

— Не знаю пока, — говорит, — Уточню в регистратуре.

Сегодня дежурят два доктора. И по времени, мне бы уже уходить… Но Володька кричит:

— Готовьте операционную! — и, взглянув на меня, добавляет, — Будешь ассистировать!

— А почему не я, Владимир Валентинович? — ерепенится юный хирург.

— Потому, что тебе ещё рано! — рычит старший братец.

Конечно, коллега решит, что тут дело в родстве. Но мне, если честно, плевать! Уж сколько раз обвиняли Володьку, что он — сын главврача. А когда сам стал главврачом, то полюбили мгновенно. Теперь обсуждают меня. Обвиняют Володьку в предвзятости.

— Маргарита, держи! — он вручает мне бланки.

Здесь соглашение на операцию. Прежде, чем резать, нам нужно его получить. Мы не можем извлечь малыша, пока кто-то, будь то сама роженица, или, если она не в себе, её муж, не поставят проклятую подпись. Сейчас девушка бредит! А значит, отправлю Иришку пытать её мужа. Нет, лучше сама!

Его не приходится долго искать. Стоит нам выкатить мать в коридор, как папаша, подпрыгнув на месте, торопится к ней.

— Нет, нет, — преграждаю дорогу, — Мне очень нужна ваша помощь!

— А она? Что же с ней? Танечка! — кричит он, пытаясь прорваться.

— Послушайте! — кладу ему руку на грудь, — Дело в том, что нам нужно ваше согласие на операцию. Необходимо делать кесарево. И делать его нужно незамедлительно!

Он моментально теряется:

— Но… Она же сказала, что резать не нужно. Что… всё в порядке.

— Сожалею, не всё, — говорю убедительно.

Он мечется, губы дрожат.

— Я прошу, подпишите! — сую документы.

Он хлюпает носом, сжимает ладони, пытаясь не плакать. Но слёзы текут по щекам.

— Хорошо, — наконец, после долгой борьбы, соглашается, берёт из моих пальцев ручку, — Где подписать?

— Вот здесь, — тычу я в документ.

— Пожалуйста, спасите их, умоляю вас, — шепчет, склонившись ко мне, — Вы же спасёте? Спасёте?

— Мы сделаем всё, что зависит от нас, — отвечаю. И со всех ног тороплюсь к дверям с надписью «Не беспокоить».

В операционной уже завершили её подготовку. Живот, как большой круглый мяч, выпирает в проёме стерильных бинтов. Анестезиолог, что стоял наготове, дождавшись, когда я кивну, вводит в вену раствор. Я торопливо ныряю в соседнюю комнату. Там одеваюсь в рабочее…

«Господи, помоги», — шепчу напоследок. Иришка вбегает:

Перчатки, халат, медицинская шапочка, маска.

— Маргарита, ну, где тебя носит? — кричит голос брата.

Я вижу, как он ведёт скальпелем вдоль живота. Кровь выступает на месте разреза. Вертикальный разрез — это плохо! Вертикальный разрез говорит о наличии риска для плода, который иначе не вынуть.

Подбежав, я беру инструмент.