Счастливы вместе

Вернулся «к истокам»! Строгает скелеты из дерева, в качестве наглядных пособий для медицинских ВУЗов и школ. У него свой гараж, куда он уходит с утра и сидит там до самого вечера. Мама рисует! Что тоже является тем увлечением, на которое раньше всегда не хватало времени. Его отнимали мы с братом, семья и отец, который требовал много внимания в силу своей погружённости в дело всей жизни. Так что я рада за них! Теперь каждый из них увлечён тем, чего просит душа.

Дверь слегка приоткрыта. Меня уже ждут. Захожу.

— Тук-тук-тук! Мам, пап? — разуваюсь.

Из глубин нашей старой квартиры доносятся их голоса. Приглушённо мамино:

— Закрой свою варежку, дочка пришла.

Я настороженно хмурюсь. Решаю сделать вид, что не слышала, когда они оба выходят встречать. Папа высокий и крепкий. Володька в него! Оба они бородатые. Вот только отец абсолютно седой. Его сходство с дедом Морозом вынуждало играть эту роль все года, пока внуки верили в сказку.

Мамуля у нас — прирождённый эстет! Тоже давно перестала подкрашивать волосы. Но стрижку не меняла уже много лет. Стильный контур очков убавляет ей возраста. Она не выглядит как домохозяйка, хотя и всю жизнь была ею.

— Я думала, ты с Сонькой приедешь? — возмущается мама.

— Ой! — я машу, — У неё стрим.

— Чего у неё? Заболела? — переживательный тон вызывает усмешку.

— Мамуль, у её любимой блогерши сегодня эфир! Она хочет задать ей вопрос в режиме онлайн, — объясняю.

— Ничего не понятно!

— Оно тебе надо? — киваю я.

— Ты отстала от жизни, Маруська!

— За себя говори, — гневно хмурится мама.

Пройдя на кухню, я достаю из пакета лекарственный свёрток. Отец по пятам идёт следом за мной.

— Вот тут свечи, таблетки и мазь, — говорю полушепотом, словно шпион, передающий послание.

Он берёт, чуть откашлявшись, прячет их в ящик:

— Ромке спасибо, — вздыхаю. Стоит признать, иногда он полезен, — Чайку штоль попить? — говорю.

Открыв ящик, смотрю внутрь него. Что-то не так, только что? Чашек как будто убавилось. Маминой нет! И тарелок. Я, рассеянно взяв свою старую чашку, ставлю чайник, смотрю по сторонам. Полотенце висит на крючке, а прихватки не видно. Нет ни колбочек с травами. Ни легана, который мы с Ромиком им привезли, когда ездили в Дагестан, к другу в гости.

Открываю другой ящик. Вижу… Точнее, не вижу! Ни блендера, ни набора кастрюль.

— Мама сделала перестановку? — интересуюсь у папы. Тот, затаившись, стоит позади.

— Э… нет, — чешет в затылке, — Точнее, да! У неё спроси лучше.

Уходит. Оставив меня наедине с чайником. Я навожу себе чай. Прямо с чашкой иду мимо зала, в их спальню. Мама там, копошится в шкафу. На постели лежат её вещи: ночнушка, футболки, штаны.

— Мамуль? Ты чего, ревизию что ли затеяла? — опираюсь спиной о косяк.