Счастливы вместе

Папа смеётся из зала:

— Рисует она! Да было бы то рисованием, а то так, мазня какая-то!

Я видела мамины картины. В основном натюрморты, пейзажи. Она любит природу, цветы. Которые, в технике размытой акварели, выглядят очень эффектно. Когда-то давно, ещё в юности, она окончила художественный техникум. Но так никогда и не работала в этой стезе. Вышла замуж практически сразу после учёбы, а затем — родила.

— Вот! Вот! — вырываясь из спальни и тыча в меня указательным пальцем, она произносит, — Вот об этом я и говорю! Ты никогда и ни во что не ставил мои увлечения…

— Вот именно, что увлечения! — перебивает отец, вырастает стеной из-за арки, — Увлекайся себе на здоровье. Зачем разводить суету?

— Ты о чём? — ставит мама руки в бока. Как и я. Я же, взглянув на неё, выпрямляю свои…

— Я о том! — тянет шею отец, — Что увлекаться можно и здесь! Чего ты себе напридумала? Студию эту! На кой она тебе, эта студия? Вон, квартира большая, рисуй! — он обводит рукой коридор, словно предлагает маме устроиться в центре.

— Нет! — отрицательно машет она, отчего окуляры съезжают на кончик её утончённого носа, — Тебя не это волнует! Тебя волнует, что я перестала обслуживать тебя? Перестала играть роль служанки!

— Ой, ну что ты несёшь? Вот опять начинаются эти фантазии…, - прячется в комнату папа.

А мама, минуя меня, словно тумбу, идёт вслед за ним:

— Это не фантазии! Ты же сам даже убраться не можешь? Ты же отвык от всего. Тебе нужна не жена, а служанка, которая будет: стирать, убирать и готовить, — загибает она пальцы, — А я всю жизнь только это и делала! Могу я хоть на исходе лет пожить для себя?

— Да живи на здоровье! Кто тебе не даёт? — возмущается папа, сев в кресло и сложив руки на груди.

— Так ты! Ты не даёшь! — напирает она.

— Я просто говорю, что ты не должна пренебрегать своими обязанностями. Быть женой, перво-наперво, а уж после кем хочешь, — бурчит недовольно отец.

Мама разводит руками:

— Ну, вот! Мы снова вернулись к тому, с чего начали.

Я, застыв у дверей, удивлённо взираю на них и не верю. Ведь мать и отец никогда не ругались. Да что это с ними? Неужто смерть Камыша имела последствия, куда более серьёзные, чем я могла представлять? Меня не было здесь всего месяц, и вон оно что…

Ощущаю себя маленькой девочкой. И хочется крикнуть им:

— Прекратите! — а после заплакать и убежать в свою детскую спальню. И пускай потом скребутся и просят прощения.

Но ведь я уже взрослая женщина? У самой проблем выше крыши. Но, тем не менее, я говорю:

— Прекратите немедленно! — голос звучит так решительно, что оба они замолкают.

— Дочур…, - начинает отец.

— Маргариточка, — тянется мама.

— Я сейчас ухожу. А вы, — тычу в них пальцем, — Не увидите внуков, пока не возьмётесь за ум.