Счастливы вместе

Детей в тот день не было дома. А я сочинила дежурство. Сама же сбежала к Левону. Запах которого Ромка учуял, когда стал меня домогаться. Он был пьян в тот момент. Нет, не сильно! Был бы он в стельку, и я бы смогла избежать экзекуции. Но он был достаточно пьян, чтобы снизить порог допустимого. И недостаточно, чтобы его член не встал.

Когда отымел меня, жёстко, болезненно. Скатился и сел. Я подтянула колени к груди, заскулила.

— Ты моя жена! — рявкнул он, вместо того, чтобы взяться меня утешать. Извиниться, хотя бы.

Я не ответила, впилась зубами в свой палец.

— Ты моя жена, поняла?! — повторил он с нажимом, — Ею и останешься!

Это было ещё до того, как он назначил Левону встречу. Наверное, знал уже. Только молчал. Сбросил злобу вот так.

«Это лучше», — потом размышляла. Лучше, чем он бы набил физиономию Лёвушке. А так, и Левон избежал наказания. А от меня не убудет…

— Вы помните, в какой момент ваша близость с мужем стала такой? — звучит голос Егора. Он как будто увидел картину моими глазами. Мои воспоминания стали доступны ему.

— Принудительной, — отвечает он коротко.

Пару долгих минут я молчу. А потом… Прорывает! И я говорю, говорю, говорю. Без оглядки. Без продыху. Говорю о том, как Окунев впервые изменил мне. Как я лечилась потом, пила Трихопол. Как мы с ним разъехались и чуть не развелись. А потом… Про Левона! Про нашу интимную близость, и с мужем, и с ним.

— Попейте водички, — кивает Егор на графин.

Слегка дрожащей рукой наливаю и пью.

— Хорошо, — отвечает он.

Всё это время он делал заметки. И мне так любопытно, что он там написал, в своей тайной тетрадочке? Приколюсь, если там не слова, а рисунки. Как люди, которые долго болтают по телефону, рисуют козюли на белой поверхности. Я, например!

— Что ж, Маргарита. Я благодарю вас за искренность. Теперь прошу, пригласите сюда мужа.

— Как, это всё? — недоумеваю.

— А что же ещё? — вскинув брови, Егор удивлённо глядит.

— Ну, — пожимаю плечами, — Диагноз, вердикт, так сказать.

— Всё это будет чуть позже, — кивает в ответ.

Мне ничего не остаётся, кроме как выйти. Ромик сидит на диване в приёмной, болтает ногой.

— Твоя очередь! — говорю ему, — Больно не будет.

Хотя, если честно, мне чуточку больно. Но это приятная боль.

Ромика нет, кажется, целую вечность. И о чём он ему распинается? Наверняка, сочиняет обо мне небылицы? Расскажет о том, чего не было. Откровенничать Ромка не любит! Хотя, может быть, только со мной.

Наконец, дверь кабинета открывается. Но вместо Окунева, я вижу Егора. Он манит меня:

Нерешительно я захожу. Вижу, как Ромик задумчиво хмурится, трогает мягкий подушечный хвост.

— Присаживайтесь, — кивает Егор на моё привычное место.

Я опускаюсь в него. И беру Тимофея за лапу. Словно то, что мне предстоит услышать, разделит мою жизнь пополам.