Седьмое небо в рассрочку

Но и отступать, не дав сдачи, выход, прямо сказать, паршивый. Да и кому не снилось отмщение за нанесенное оскорбление, обиду, боль? Причем в мыслях месть отличают жестокость и кровожадность, какие не снились маньякам, только не каждый способен (к счастью) воплотить фантазии. А Люка способна. От мысли удержать Илью она не отказалась, всегда надо пробовать повернуть ситуацию вспять:

– И я не могла. Я честно трудилась, не жалела себя, хотя… тренеры меня не жалели, для них чемпион – место под солнцем, которое стремятся удержать всеми средствами, поэтому выжимали из нас по максимуму.

У меня были шансы стать чемпионкой страны, мира… Об этом я мечтала и видела себя в медалях, славе…

– Все мечтают, – с безразличием к исповеди заметил Хок. – И видят себя над облаками.

– Мне нравилось ездить на сборы, скользить на лыжах по скрипучему снегу. Не надо было ни о чем заботиться, жила на всем готовом… Но однажды подвернулась нога! Ее вправили, перевязали… наш врач с дикого бодуна вправлял. Ну, нога, само собой, распухла и посинела, так вывих же! Соревнования пропустила, тренер меня чуть не убил, орал: «Сама виновата».

Ну, может, и виновата. Шло время, гематомы почти исчезли, а припухлость – нет, боль – нет. Я затягиваю бинтами ногу и спешу на тренировки, а результаты плачевные – скорость снизилась, но это же очки. Стреляла я всегда классно… В общем, выяснилось: был надкол с вывихом, кость срослась неправильно, ломали заново… Меня выкинули из сборной как тряпку на помойку, не дали даже выходного пособия, не говоря о том, чтоб помочь с работой. Мне же нужно как-то зарабатывать, но никого!.. никого это не волновало.

Хок понял, к чему она клонит, проскулив жалостную песню о себе, несчастной. Он решил (пожалуй, впервые) проявить твердость и не поддаться на уговоры, которые так неумело ведутся:

– Думаешь, так поступили только с тобой одной?

– Думаю, так не должно быть!

– Это не повод мочить людей, которые тебе ничего не сделали!

– А я ничего не умею! Кстати, и ты согласился!

– Да. – Илья опустил голову, ведь признаваться в слабости неловко. Даже перед собой неловко, а перед женщиной, с которой спал, тем более. – Я тоже злился, а злость – плохой помощник.

Однажды напился и устроил дебош в кабаке, меня вытащил Гектор, оказавшийся там случайно, иначе не знаю, чем закончилось бы. Мы сдружились, потом ему удалось меня убедить… Я, Люда, переоценил себя. Не могу спать, мне снится Ан… то есть я вместо него и будто бы в мой затылок… Я слышу, как пуля дробит кости в моей голове… Я не трус, честно, но… Не могу, извини.

Застегнув молнию, он зашагал к выходу. А ей все не верилось, что он вот так запросто уйдет, бросив ее.