Седьмое небо в рассрочку

Этот что делал на чужом совещании? Но выстраивать теорию догадок некогда. Сабрина вошла в светлый кабинет, поражающий размерами, уютный, насколько можно представить уют в официальном и чересчур большом помещении. Среди шика она почувствовала себя неуютно – маленькой, ничтожной просительницей, попавшей на прием к магнату, от которого зависит ее никчемная, никому не нужная, кроме нее самой, жизнь.

– Нравится? – осведомился Дубенич, приобняв ее за плечи и ведя к дивану с креслами у стены.

Сразу к дивану? Именно такая мысль мелькнула, вызвав у Сабрины улыбку, означавшую: и вы не оригинал.

Мир, по ее мнению, устроен заурядно, в нем почти все предсказуемо, тривиально, поэтому ничего не поддается исправлению.

– Очень красиво, – не слукавила она. – Со вкусом.

Он усадил ее, попросил секретаршу принести… на выбор, разумеется. Сабрина выбрала чай, зеленый, а пока готовили напитки, Дубенич сел рядом, закинув ногу на ногу, раскинув руки по спинке дивана, и:

– Слушаю тебя. Давай, как на исповеди.

– Ладно. Мне нужны деньги. Семь с половиной тысяч евро.

Выпалила и уставилась на него, дескать, что скажете, господин магнат, сразу предложите отработать или как? Сумма-то ого-го, никто не способен расстаться с такими деньжищами даже на день, включая банкиров.

Эти если и расстанутся, то заставят заполнить дьявольский контракт, на котором потребуют расписаться кровью, после чего придется проливать ее ежемесячно.

Странноватая у Дубенича реакция: брови подняты, глаза прищурены, полуулыбка на губах застыла бесовская, захочешь – не соорудишь на своем лице похожую мимику. А как он хотел? Разыграть благородство бесплатно? Это он зря, ему бесплатная жизнь не грозит ни при каких обстоятельствах.

Кстати, сам напросился, чего ж застопорился? Сабрина уже слышала его неловкие слова, начинающиеся с пространных междометий: «М… Э… А… Сейчас у всех трудности…» А он удивил ее:

– Полагаете, сумма пустяковая?!

– Не пустяковая, но не настолько велика, чтоб так отчаиваться. Значит, твоя мать просила для тебя?

– Нет, на этот раз она не обманывала и клянчила для себя.

– Могу поинтересоваться, зачем тебе эти деньги?

Между ногами Марина лежало тело головой к окну, а ногами к выходу. Он наклонился, рассматривая лицо трупа и упираясь руками в колени.

Убитый мужчина средних лет, обнажен по пояс, в рваных джинсах. Прямо из горла, вертикально, не отклоняясь ни на сантиметр, торчала рукоятка ножа, лезвие полностью погружено. Что еще?

На полу растеклась лужа крови, успевшая по краям подсохнуть. А хлестала – будь здоров, потеков – будто его пытала инквизиция. Сначала струи крови стекали вниз к животу, потом сделали резкий поворот и потекли по бокам. Это значит, когда нож вошел, мужчина стоял, затем упал навзничь.