Седьмое небо в рассрочку

Вдруг! Мужики заломили Роме руки назад, тот, лягаясь не хуже лошади, заорал нормальным мужским голосом, но никак не мальчишеским:

– Караул!.. Убива… Да пошел ты, гад!

Один из нападавших зажал ему рот ладонью, второй стащил шляпу вместе с очками и панически крикнул:

Одновременно с криком Марин выскочил из кабинки, направив на потасовку пистолет, и тоже с воплем:

Бах! – в него выстрелил невысокий мужчина с красной рожей, но повезло! Повезло, что краснюк не целился, стрелял наугад, в сторону голоса.

– Ух ты, ё!.. – втянул голову в плечи Марин.

М-да, пуля, если б летела в него, попала бы до того, как он произнес первую букву. Секунды хватило, чтобы оба похитителя, – а то, что это они, не вызывало сомнений, – кинулись бежать. Высокому не повезло. Роман, к тому времени лежавший на полу, успел оклематься от удара и, оценив обстановку, с силой оттолкнулся руками о кафельный пол. Он проехался на пятой точке к выходу и перегородил преступникам выход. В результате высокий похититель споткнулся о его ноги да со всего маху плашмя хлопнулся на пол.

– Держи его, Рома! – Марин перепрыгнул обоих и помчался за краснюком.

Среди небольшого количества людей на улице Люка сразу заметила выбежавшего из здания аэровокзала Чику, он бежал к ней. Она открыла дверцу со стороны пассажира, чтоб сэкономить ему секунды, завела мотор, ногу занесла над педалью… и вытянула шею. Нет, Илья не появился! Вместо него бежал высокий молодчик. Ну, тут все понятно: раз оба бегут, значит, первый убегает, а второй догоняет.

Чика залетел в салон, захлопнул дверцу, гаркнув:

– А Хок? – спросила Люка, глядя в лобовое стекло и не опуская ногу на педаль.

– Я сказал, трогай! Мы попали в ловушку…

– Ты что, не видишь?! Вон того?.. У него ствол!..

– Без Хока – нет! – огрызнулась Люка. – Пешком топай…

Она осеклась, увидев перед носом лезвие ножа, которым не колбасу режут, впрочем, для колбасы он тоже сгодится. Люка приподняла одну бровь, скосила глаза на нож. Она не испугалась, отнюдь, выражение ее лица было преподлым, чем ошеломило Чику. Его глаза бегали туда-сюда, по лицу текли струи пота, а преследователь – он уже вот, рядом, поднимает ствол… Чика приложил лезвие к шее Люки и зарычал на манер раненого зверюги:

– Гони, сучка, а то я тебя чикну на хрен!

– А я успею выстрелить, – хладнокровно сказала она. – И ты сдохнешь раньше, чем я.

Ну конечно! Люка ткнула в его живот дулом пистолета. От игры ва-банк до полной победы Чика отказался, видно же сразу, что у девки не все дома, возьмет и пальнет. А ранение в живот – страшная штука, это больно и очень больно. К тому же смертельно, особенно если стреляют в упор. Чика упал на спинку, закрыл лысые очи и матерился, как зверь, однако беззвучно.

– Трогай… – взмолился он. – Перестреляет нас.