Седьмое небо в рассрочку

Да и платье на ней кто покупал?

В порыве злорадного торжества Шатун устроил выход-антре, излучая благополучие и удовлетворенность жизнью. Шикарный костюм, золотая цепь на шее толщиной с палец, на пальцах перстни – ну так! Граждане с Погореловки золото уважали, если оно измерялось килограммами, а цепь слыла моднейшим атрибутом всякой рожи размером с ламповый телевизор. Правда, модный среди уголовного сословия малиновый пиджак Шатун не приобрел – колер этот не любил.

И только очутившись рядом, когда встретился с заискивающими глазенками бывшей, понял, как глупо, по-детски ведет себя.

В первый миг он мечтал досадить Тате, мол, я, как видишь, живу без тебя и не тужу, ты же без меня в старых тряпках ходишь – так тебе и надо. А увидев близко, неожиданно понял, что она жалкая и неинтересная.

– Как живешь? – улыбнулась ему Тата, показав замечательные беленькие зубки.

– А у меня вид человека, который живет плохо? – усаживаясь за столик, пожал плечами Шатунов и по-доброму рассмеялся. Да хорошо ему стало, потому что он освободился от этой красивой пустышки.

Смех подхватила и Тата, смеялась она немного угодливо, немного кокетливо, потом сделала одолжение, сообщив, что дорогих гостей обслужит сама.

Вон как: Леха дорогим стал. Она напрашивалась в компанию, уж кто-кто, а он знал все ее ужимки. Шатунов взял меню, раскрыл его, а там ничего нового.

– Ну, давай… столичный салат. Два. Только, Тата, салат отдельно, а майонез отдельно, я хочу видеть, что ем, поэтому сам перемешаю.

– Как скажешь, Леня, – улыбалась она мило, будто собралась кормить заморского принца.

Он ухмыльнулся: такая покладистость с покорностью во время совместной жизни ему не снились.

– Далее… Отбивная? Ну, чтоб не сало на кости, а мясо, ладно?

– Леня, ты меня обижаешь.

Сколько же подметил он в ней искусственности, неискренности, пошлости, жеманности, а когда-то… не стоило и вспоминать. Шатунов сделал заказ, потом поставил жирную точку между Татой и собой тем, что отсек ее, отвернувшись, насколько было можно, и поинтересовавшись у Дубенича:

– Видишь ли… – Юра тоже вскинул глаза на Тату, она поняла, что теперь здесь лишняя, и, играя задом, уплыла. – В нашем деле, Леха, непременно нужны свои люди в верхах, милиции, да во всех сферах.

Зачем? Чтоб вовремя получить нужную информацию, сейчас она касается тебя. Жирнов отдал душу богу, ты, как я понимаю, остался вместо него… (Шатунов молчал, выжидал.) Леха, кидай все на хрен и уходи в сторону.

– Пьяный бюджет всегда притягивал акул из коридоров власти, это же стабильный доход. Короче, я тебе говорил, когда просил помочь Жирнову, что на завод положил глаз кое-кто сверху…

– Кто? – оставаясь в полном спокойствии, спросил Шатунов. – Ну, говори, говори, раз позвал.

– Леха, не могу.