Секс-босс по соседству

Раздевайтесь!

Она тут же идет к двери и щелкает замком, подходит, пока я безропотно снимаю пиджак. Она ахает, увидев красное пятно и дыру в рукаве рубашки. Ведет меня к столу и толкает в кресло.

А я продолжаю ощущать запах гари, но через него, как через завесу, пробивается запах антисептика. И другой запах. Ее. Никогда не думал, что смесь этих ароматов будет действовать похлеще алкоголя. Я думал, что раньше пьянел. Да я сейчас еле в сознании.

– Больно не будет? – спрашиваю, но не успеваю опомниться, как она выливает в рану полфлакона.

– Да-да, именно так меня зовут, – усмехается она, пока я шикаю и матерюсь.

Потом застываю, потому что она подходит спереди, наклоняется и начинает сама расстегивать мою рубашку. Пуговица за пуговицей.

Коса задевает щеку, обволакивая запахом, нежностью волос. И меня накрывает так, что зубы сводит.

Она разводит полы рубашки в стороны, прикусывая нижнюю губу и глядя строго на руку, пока я, как одержимый, вжимаю пальцы в подлокотники кресла и повторяю себе одну и ту же фразу: «На рабочем месте нельзя. Нельзя. Нельзя».

Шиплю снова, когда она, стянув рукава окончательно, выливает остатки вещества, прикладывает ватный диск. Смазывает йодом неглубокую рану и залепляет широким пластырем.

– И откуда у нас аптечка? – спрашиваю. Что угодно готов спросить, лишь бы не думать о невинно-белом лифчике, мелькнувшем в вырезе скромной рубашки. Никогда не думал, что столь простые вещи будут действовать хлеще эротического белья.

– Купила, – я знаю, что и ей плохо. Она помогает мне одеться обратно так медленно, словно не желая этого. – Ну то есть заказала от компании. Подумала, что может пригодиться.

Разговор шепотом, глаза в глаза, и ее коса тяжелым кнутом касается стояка. Я ерзаю, а Полина невольно опускает взгляд. Словно провинившаяся ученица. Бл***

– Ты, значит, испугалась за меня, – терпи, терпи, ты же мужик. Не животное.

– Очень. Если бы вы умерли, кто бы мне зарплату платил?

– Это все, что тебе от меня нужно? Мои деньги? – уже не контролирую руку, что косу сжимает, чуть вниз тянет.

– Мои деньги, честно заработанные, – уточняет она, продолжая стоять, наклонившись и не говоря ни слова, когда моя вторая рука касается ее груди. Лишь вздрагивает. – Но не только.

– А что еще? – сминаю ее грудь, нахожу через ткань сосок, ласково поглаживая. Хотя и хочется сжать до крика. Чтобы губы широко раскрыла. Чтобы язык розовый показала.

– Вы. Ты. Ты мне нужен. Владимир.

– Володя, – выдыхает она, и я резко сокращаю между нами расстояние, сминая влажные от слез губы своими. И, кажется, в голове стихают крики, голоса, остается только неумное желание обладать этой девушкой прямо сейчас.