Семья Звонаревых. Том 1

От такой мысли Блохина как жаром обдало.

Дома он плохо обедал, работа валилась у него из рук, он продолжал думать о Гордееве. Заметив настроение мужа, Шура забеспокоилась.

– Не захворал ли ты, Филя? – справилась она.

– Здоров, – невесело ответил Блохин и неожиданно спросил Шуру, знает ли она Гордеева.

– Кто же его, ирода, не знает, – нахмурилась Щура. – Как где его увижу, сразу прячусь от его поганых глаз, а то пристанет, и беды не миновать. Маманя сказывала – зверь зверем, особенно когда пьян. Бьёт всех, кто под руку попал, стреляет в них из пистолета. Бедным бабам от него проходу нет.

Сам страшилище, а выбирает себе тех, кто покрасивее и помоложе. Ты, Филя, не вздумай с ним задираться, – испуганно предупредила Шура мужа. – Убьёт тебя и в ответе не будет.

– Связываться с ним не собираюсь, – угрюмо буркнул Блохин, – но ежели…

– Ты уже что-то задумал, – заволновалась Шура, хватая мужа за руку.

– …Но, ежели… – повторил Блохин, словно не слыша Шуриных слов, – эта скотина хоть пальцем тебя тронет, то ему несдобровать…

Прошла неделя. В ясное, солнечное воскресное утро Шура с матерью ушли в соседнее село в церковь, а Блохин с детьми остался дома и что-то мастерил во дворе, когда его окликнул грубый голос:

– Эй, кто тут хозяин?

Блохин обернулся и увидел стоящего у плетня Гордеева.

– Чего надо? – недружелюбно спросил Блохин.

– Ишь, какой он норовистый, – насупился было унтер, но тут же заулыбался: – Встречай гостей. Знаю, незваный гость – хуже татарина. А всё же я решил познакомиться с тобой, артурским героем.

Не дожидаясь приглашения, Гордеев вошёл во двор и бесцеремонно направился в хату. Он был на голову выше Блохина, да и в плечах пошире.

Осмотрев пустые горницы, унтер опустился на скамейку у стола и справился, куда девались женщины.

– К родичам ушли, – соврал Блохин.

Гордеев лукаво подмигнул Блохину:

– А хозяйка у тебя ладная, отхватил себе кралю первый сорт. Приглядываюсь к ней – не бабочка, а конфетка-ягодка…

Блохин едва сдержался, чтобы не смазать Гордеева по его похабной морде, но в этот момент на дворе заплакали дети, и Блохин поспешил к ним. Успокаивая детей, Блохин успокоился и сам, овладел собой. Когда вернулся в хату, Гордеев стоял в переднем углу и внимательно разглядывал почерневшие от времени иконки.

– Вижу, ты человек верующий, – одобрительно заметил Гордеев.

Тут Блохин вспомнил своё выступление на Пресне в пятом году в роли священника и, скорчив постную физиономию, проговорил:

– Небось знаешь поговорку: без бога ни до порога… Русский человек богомолен.

– Выходит, прав Жатков, – с ноткой разочарования в голосе произнёс Гордеев. – Ты и впрямь бога чтишь – значит, чтишь и царя, как подобает верному слуге престол-отечества.