Семья Звонаревых. Том 1

Всё громче, отчётливее слышались шаги на лесной дороге, затем раздался хриплый кашель, и из-за деревьев показалась светящаяся точка горящей цигарки.

«А вдруг это не Гордеев?» – закралось новое сомнение в голову Блохина.

Шедший к мосту споткнулся и громко, заковыристо выругался.

По голосу нетрудно было узнать, что это был именно Гордеев.

«Он. Бить можно наверняка! Только бы в темноте не промахнуться и попасть по голове, а не по спине или плечу», – опасался Блохин.

Между тем Гордеев вплотную подошёл к мостику, но в темноте оступился, попав ногой мимо мостика.

Нога глубоко ушла в прибрежный ил, и Гордеев, потеряв равновесие, едва не свалился в ручей.

Разразившись самой непечатной бранью, семёновец вытащил мокрую ногу и стал переобуваться. Он пыхтел, сопел, ругался, так как в темноте трудно было хорошо обернуть портянку.

Блохин не спускал глаз с семёновца и в то же время прислушивался, не идёт ли кто по лесу.

Начал накрапывать дождь. В листве зашуршали капли, мешая слышать лесные шорохи. Гордеев у мостика зажёг спичку, чтобы не оступиться. Блохин затаил дыхание, напряг все силы и, едва погасла спичка, со всего маху опустил дубинку на голову семёновца.

Тот крякнул, пошатнулся, затем как подкошенный рухнул на землю и, немного прохрипев, затих.

– Вот тебе, гадина, за всё и за всех! – процедил сквозь зубы Блохин, соскакивая с дерева. Гордеев не подавал признаков жизни. Блохин осторожно притронулся к его руке, стараясь найти «жилу», как он про себя называл пульс, но ничего не мог нащупать.

Блохин прислушался – всё ли тихо вокруг. Долго возиться с Гордеевым было нельзя, и он торопливо расстегнул на груди унтера мундир, обшарил карманы семёновца.

Из внутреннего кармана он извлёк пачку каких-то бумаг и часы с крышкой, из карманов брюк – пачку папирос, спички, деньги. Надо было создать видимость, что Гордеева убили грабители.

Забрав револьвер и подхватив дубину, Блохин сразу свернул в чащу и начал пробираться сквозь густые заросли к опушке, на проезжую дорогу. Вскоре он добрался до неё. По дороге Блохин дошёл до моста через реку, спустился к воде и, пройдя с добрую версту по воде, снова выбрался на берег. Теперь следы были запутаны, и можно было смело возвращаться к стреноженной на лугу лошади.

Совсем промокший, вернулся Блохин домой верхом на неосёдланной лошади.

Шура с нетерпением ждала мужа. Едва услышав его осторожный стук в ворота, она бросилась ему навстречу.

– Чего так долго был под дождём? – спросила она встревожено. – Поди, весь промок. Сейчас же переоденься в сухое, а я поставлю лошадь в сарай.

Блохин вошёл в хату и прежде всего при тусклом свете каганца мельком взглянул на бумаги, взятые у семёновца.