Семья Звонаревых. Том 1

– Тикать вам надо отсюда, пока не забрали, – закончил он своё сообщение.

– Исчезнем, – пообещал Гаврила. – У тебя семья, дети, а мы с Никитой вольные птицы. Прощай… – И, пожав руку, механик ушёл.

В тот же день механики исчезли в неизвестном направлении. С неделю их разыскивали, но они словно сквозь землю провалились.

Встретив как-то Блохина, Жатков сконфуженно покачал головой:

– И як цэ я, дурья башка, нэ смекнув зразу их прихватыты? Втиклы, бисови души. И вирно, тут з чужымы пашпортамы жилы…

Хотя на Блохина по-прежнему не падало ни малейшего подозрения, чувствовал он себя беспокойно.

Ему казалось, что вот-вот нагрянет с обыском полиция, скрутит руки, и тогда виселица ему обеспечена. В постоянной тревоге он ждал известий об аресте механиков. Если бы это случилось, необходимо было бы немедленно бежать. Кто мог поручиться, что ради своего спасения Никита и Гаврила не выдадут его, Блохина?

Но шли дни, недели, а тайна убийства Гордеева оставалась нераскрытой. Гордеев был человеком маленьким, к тому же достаточно насолил и попу, и уряднику, и становому.

Розыск и расследование велись крайне вяло, и через месяц о нем почти забыли, всем надоело заниматься этим. К тому же смерть Гордеева освободила начальство от разбора многих жалоб на него за различные бесчинства и прямые преступления.

Миновала весна, за нею наступило лето. На полях Полтавщины зрели хлеба. В канун Петровки Блохин приступил к уборке урожая с трёх тёщиных десятин. По расчётам Блохина, собранного хлеба должно было хватить до будущего года.

После уборки он вспахал землю под озимые, заготовил дров, отремонтировал весь инвентарь в доме и объявил Шуре о своём намерении ехать на заработки в город. Шура сразу заплакала и запричитала:

– Останусь тут одна. Буду с детьми горе мыкать в одиночестве. Побыл бы, Филя, в деревне, пока детки не подрастут. Неужели тебе не жалко их и меня?

– Эх, Ликсандра, ничего ты не знаешь… – угрюмо ответил Блохин. – Может, я и пожил бы тут с тобой, да боязно мне…

– Значит, ты что-то скрываешь от меня? – забеспокоилась Шура.

Ночью, когда все спали, Блохин рассказал жене об убийстве Гордеева.

– Взял я на душу грех, но не жалею. За всех рассчитался с этой гадиной. Может, ещё не убил бы, да надо было тебя оберечь… Ну и порешил я его.

Шура испуганно отстранилась от мужа:

– Неужели это ты один его, Филя, кончил?.. – с ужасом прошептала она.

– Я, – коротко подтвердил Блохин.