Семья Звонаревых. Том 1

– И всё же вас склонны обвинять в самом предосудительном, – заявил Краснушкин. – У меня сложилось такое мнение, что у вас в институте имеется опасный недруг, который всё это и подстраивает. Скажите откровенно, за вами никто не пытался ухаживать там, в институте?

Варя рассказала об ухаживаниях профессора Горемыкина и о предупреждении, которое сделал Сергей Владимирович неудачливому донжуану.

– Ну вот, один возможный источник всех ваших бед нам ясен, – определил Краснушкин. – Горемыкин – это ярый реакционер, готовый на любую подлость. Но возможны и другие недруги.

Не далее как завтра я постараюсь всё выяснить.

– Каким образом? – удивилась Варя.

– Где имеются люди, там есть и больные и, следовательно, нужны доктора, – уклончиво ответил Краснушкин. – Болеют и рабочие, и министры. Первые поменьше, вторые побольше.

– Здоровее, что ли, рабочие? – усмехнулась Звонарёва.

– Тут дело значительно сложнее, – сказал Краснушкин. – Рабочим не приходится следить за своим здоровьем, если они не хотят умереть с голоду. Министры же укладываются в постель даже с насморком. Только сегодня я был в одной рабочей семье.

У хозяина остались лишь обрывки лёгких, всё съел туберкулез, а он работает в меднолитейной мастерской. И полугода не проживёт на этой работе. Похлопочите, коллега, о нём перед мужем. Хорошее дело сделаете… Это, так сказать, на одном полюсе. На другом – иное. У господина министра юстиции расстроился желудок после ночной попойки у «Контана».

Он слёг в постель и потребовал консилиум. Сонм докторов посадил его на диету… Одни болеют от обжорства, этих мало. Другие – от голода, таких множество. Тех и других приходится лечить нам, эскулапам.

– Обязательно попрошу Серёжу помочь вашему протеже. Как его фамилия? – поинтересовалась Варя.

– Никифор Мартьянов, – сообщил Краснушкин и назвал адрес. – Жена тоже чахоточная, да четверо детей, один другого меньше.

– Я сама зайду к ним.

– Не могите и думать об этом! Он состоит под надзором полиции. Вам туда соваться нечего.

– А если под видом сестры милосердия?

– Всё равно не смейте, – предупредил доктор и обернулся на шум шагов. – Вот и ваш муженёк. Ну, будьте здоровы. Мне надо ещё побывать у трёх больных вон в тех трущобах, – кивнул он в сторону узкого тёмного переулка.

– И вы не боитесь туда заходить, да ещё в ночное время? – поёжилась Варя.

– Врачу ничего бояться не полагается, даже свирепых жён и колючих «свинячиниц». Если что разузнаю о ваших институтских недругах, то забегу к вам послезавтра утром часиков в девять-десять. Лапку, коллега, – улыбнулся Краснушкин и, кивнув на прощание подходившему Звонарёву, исчез в переулке.

– Долго, однако, объяснялся он тебе в любви! – иронически проговорил Сергей Владимирович.